Зара. Жан. Лоут

– Что же вы? То будить хотели, а сейчас молчите, словно воды в рот набрали, – сказал Тим.

– Нас, дяденька, за тобой дед Арсений послал. Говорит, чтоб вечор к нему привели. А ты спишь, – промолвил один мальчишка.

– А, дед Арсений кто? – спросил Тимур.

На лицах мальчишек появилось удивление – как можно не знать, кто такой дед Арсений.

– Отшельник наш, – в унисон ответили они.

– Ему – то я зачем понадобился? – удивился Тим.

– У него и узнаешь, – вставая с корточек, сказал один из мальчишек.

– Сами – то, вы кто будете? – усмехнулся Тим.

– Я – Оська, он – Боська, – бодро рапортовал один.

– Мамка – то вас хоть различает? – спросил Тимур.

– Мы совсем непохожи, – обиделись пацанята.

– У него веснушки, а у меня нет, – сказал один.

Другой добавил:

– У меня родинка у правого глаза, у Оськи у левого.

Тимур улыбнулся:

– Ладно. Как – нибудь разберусь.

Мальчишки повели Тима в лес.

Галинка, действительно, дала ему чудодейственную мазь. Раны почти затянулись, и в лаптях предусмотрительно уложенных девушкой в котомку, вполне сносно можно было идти.

– Дальше не пойду. Куда вы меня завели? – сбрасывая с одного плеча котомку с другого успевшие почти высохнуть после мойки сапоги, сказал Тим.

– Да мы уже почти пришли, – наперебой начали мальчишки, – Вон его землянка.

Тим глянул в означенном пацанами направлении, но, кроме леса, ничего не увидел.

– Темните вы что – то, – проворчал он.

– Да вот же вход у сосны. Смотри внимательнее, – сказал Оська (Боська?).

Тим присмотрелся. Действительно, у сосны был небольшой ров со ступенями, уходящими вглубь.

– Там он живет. Дальше сам иди, – и мальчишки словно растворились в темнеющем лесу.

Тиму ничего не осталось, как собрать свои вещички и идти в землянку.

Если бы мальчишки не показали вход, то бродить вокруг этой землянки, не замечая её, можно было вечность. Вросшая в землю, укрытая дёрном, который давно превратился в сплошной покров, покрытый молодой порослью, она сама являлась частью этого леса.

Осторожно приоткрыв дверь, Тимур вошел внутрь. Небольшое помещение с глиняным полом слабо освещалось пламенем очага, в котором потрескивали дрова. У иконы с зажжённой лампадой, висящей в переднем углу, на коленях стоял старец, совершая вечернюю молитву.

Тимур не стал мешать общению старика с Богом, тихо присел на скамью, стоящую у входа.

Долго длилась молитва.