Зара. Жан. Лоут

По ней не ходите. Пройдя по ней, от страха теряют разум. Да и те, кто прошёл, ничего не сказав, умирали в одночасье.

Тим с Остапом переглянулись. Интересное предстояло им путешествие.

– Пораньше выйдете, постарайтесь на ночлег до леса добраться. Рядом с городом ночевать жутко, – продолжил харчевник.

– Лес тоже заколдованный? – спросил Тим.

– Неее, – протянул хозяин, – Обычный лес. Смешанный. Только большой очень. Зверья там много, но вы в чащу – то не ходите. Так, стороночкой, по краюшку.

– А, что там не так? – уточнил Тим.

– Духу лесному не понравитесь, кружить будет. И за три дня не выберетесь. Но, он, в основном, добрый. К лесу с почтением отнесётесь, ни мусорить, ни безобразничать, зверьё обижать не будете – вот и доберётесь до города.

– Значит, завтра с раннего утра в путь, – подвёл итог Тимур.

Рассвет чуть забрезжил, друзья тронулись в путь. На душе весело, появилась надежда, что мытарства скоро кончатся.

– Посмотрите, какая я хорошая и удобная. Зачем сбивать ноги по грунтовой дороге? Я более пригодна для путешествий и намного короче.

Но приятели хорошо помнили слова харчевника:

– Страшная дорога без возврата.

Сам город с полуразрушенными, ослепшими домами, словно окутанный какой – то тайной, выглядел жутко.

– Не смотри на него. Он притягивает, – сказал Тимур, заметив, что Остап не может отвести взгляд от города, – Лучше полем да небом любуйся. Отвлекись.

Но, не слыша друга, Остап, словно завороженный, начал двигаться в сторону заброшенного града. Тим пытался остановить его, безрезультатно. Что делать?

Вдруг из котомки выкатился рыже – серый ком и бросился вслед за Остапом.

– Бешеная лиса, – вспомнил Тим.

Лис с лаем догнал Остапа, и, пытаясь остановить его, вцепился в лодыжку.

– Только от боли пришёл в себя, – говорил ошеломлённый Остап Тиму, – Затягивает он. Я, словно, отключился… ребёнок плакал… звал… Наваждение.

– Пойдём быстрее, чтобы не пришлось ночевать около этого чудища.

– Что за зверь меня укусил? Да, больно как, – сказал Остап, потирая ногу.

– Бешеная лиса, – отмахнулся Тим.

Остап побледнел:

– Так я теперь…, – начал он.