Отчаянные подружки

В университете подруга появлялась только со мной за руку, были бы наручники, я бы ее к себе пристегнула. О Валентине я без раздражения слышать уже не могла.

Как-то столкнувшись с ним у нашего подъезда, я спросила:

– Слушай, герой-любовник, у тебя командировки бывают?

Окинув меня ленивым взглядом, Решетников поинтересовался:

– А в чем дело?

– Покинь этот город на время, пока Алевтина сессию сдаст, прошу тебя.

– Да сдаст она все, мама-Вася,– отмахнулся чужой муж.

– Понятно, – вздохнула я и прошла мимо.

Алькино будущее беспокоило только меня. Жаловаться на нее было некому, родителей Алевтины уже не было в живых, а всем родственникам она давно внушила мысль, что ее жизнь не касается никого, кроме нее самой. Да и что они могли сделать?

Незаметно прошел Новый год, не оставив в памяти ничего, кроме Алькиных истерик. Уже на следующий день после праздника я бегала, хлопотала, договаривалась в деканате и на кафедрах и выбилась из сил, а Алька принимала команды только с одного пульта.

Отчаявшись, я пригрозила ей, что пожалуюсь Черных.

– Неужели ты в самом деле сможешь это сделать?

– Не знаю, но лучше не проверяй.

С этими словами я вручила ей лекции по прокурорскому надзору, поставила рядом с ней чашку кофе, будильник и предупредила:

– У тебя есть десять часов. Утром экзамен. Сдашь – твое счастье. Не сдашь – я сдам вас.

Алька косила на меня черным глазом, хмурилась, но собралась с силами и утром мы с ней поехали на экзамен.

Получив общегосударственную тройку, она решила, что может устроить себе выходной. Но я уже не стесняясь ее шантажировала, и Алька с учебником в обнимку провела еще два дня. Так мы доползли до конца сессии.

Сил у меня к тому моменту не осталось, но злость на Алевтину не улеглась. Подруга мне даже спасибо не сказала за то, что я перетащила ее в следующий семестр.

К тому же погода стояла какая-то невразумительная, будто природа никак не могла определиться с выбором сезона, и снег, не успев выпасть, сразу таял.

Чувствовала я себя отвратительно, все время хотела спать.

Сдав последний экзамен, Алька укатила с Решетниковым в его пятиэтажку, а я, приехав домой, посидела в горячей ванне и утроилась под одеялом с детективом и яблоком. На второй странице начала дремать, и прямо с яблоком в руках уснула.

Проснулась я от тревожного и безобразно настойчивого звонка в дверь. Я забыла вытащить ключ, и Алька не могла попасть в квартиру.