Болская деревня. Истории из детства

Идти дальше нету уж мо?чи —

Пред ним расстилатся Байкал…

– Бабушка, а кто такой Байкал?

– Байкал-то? Дак это большушее озеро, в ём вода как зеркало – не поморшится. Оно в Сиби?ре есь.

– А Сибирь – это чё?

– Это тёмнуший лес, там лисы да мидвиди живут. И горы высокушие стоят, поболе сосны будут, дай-ко дак, – и рукой показывает на вершину.

Я поверила. Потому что если выше сосны, то и вправду высокие.

И так протяжно опять запоёт, так заунывно, что мне плакать захотелось.

– Не пой, – говорю, – бабушка, не пой, миленькая, а то я сейчас зареву.

А бабушка сама чуть не ревёт, так жалко ей и бродягу, и мать, и особенно за судьбинушку их горькую обидно. И где границы судьбы бродяги, а где бабушкиной, уж не видать.

Наконец бабушка пододвинула к себе сумку с едой, и мы молча начали обедать пирогами да шаньгами, запили их бражкой, а хлеб не тронули – корове он. Хлеб бабушка всегда нарезала тонким острым ножом, прижимая к груди круглый еру?шник. Ломти получались ровные и ноздреватые, коричневая корочка всегда хрустела и долго жевалась.

А с луком, молоком или квасом было очень вкусно, и язык пощипывало. Интересно, что у каждой хозяйки хлеб имел свою форму, запах и вкус. Я могла есть только бабушкин хлеб, а чужой совсем не могла, не глотался он.

А потом я спрашивала через каждые полчаса:

– Бабушка, а когда уже домой?

Баба Дуся ворчала:

– Ноо, постони? ишо, постони?. Сказано, долго будем, до вечора, как сончо переметнётся на ту сторону, тожно и погоним коров домой.

Смотри, како? небо – завтра вёдро будет, по ягоды слетам с утра. Может уж поспело чё.

Тут она увидела, что Настасьина корова побрела в кусты у речки.

– От лешачья корова! Понесло опеть куды не следует! От я тебя сичас дубиной-то отхайдакаю! Увязнёшь в ричке дак я чё тожно буду делать! Там эть вода по колено! Гулёна кака нашлася. Тако?ска была!

Но корова Насти Немой не слушала эти слова и уверенно брела к речке. Бабушка схватила свою толстую вицу, похожую и правда на дубину?, и погналась за коровой, размахивая подолом и чавкая сапогами по болотной воде.

Трава у речки стояла по пояс, так что издалека было видно белый платок и слышно грозные бабушкины окрики.

Мы с девочками всегда сразу угадывали, где у речки топко: там трава темнее и заманчивей, а ещё лягушатник растёт. В эти места нельзя ходить, можно утонуть. Летом здесь жёлтых купальниц видимо-невидимо. Мама их собирает в красивые букеты и ставит в банку.