Кошка под такси. Для чтения и кино

Танцовщица встрепенулась и начала танец, органично дополняя спокойную мелодию пластичным движением тела и рук.

Сила искусства была столь чиста и сильна, что чудесным образом воздействовала не только на Балерину, но и на заблудшие души смотрящих, уродливые лица которых стали преображаться, приобретая нормальный человеческий облик; в глазах появились искры благодарности и благородства, а у некоторых – даже раскаяния.

Но это преображение не понравилось кукловоду, желающему приучить публику к наркотику пошлости и разврата, безверия и сатанизма.

Пьеро в новом костюме моментально изменился: стал нервным и возбуждённым; отбросив ногой стульчик, откалывал всевозможные танцевальные коленца и вместо высокой классической музыки извлекал из осатаневшего и приплясывавшего рояля непотребные пошловатые звуки.

Балерина быстро вошла в раж, прыгала в канкане, садилась на шпагат, вожделенно извивалась всем телом и бросала во тьму сладострастные взгляды, явно кого-то уже приворожив; время от времени она срывала с себя что-нибудь из одежды и швыряла сорванное в зал, пока не осталась в одних трусиках; но и тогда – не успокоилась, умудряясь, отрывать от трусиков лоскутки и кидать их в извергающую ругательства, дико раскрытую пасть обезумевшей толпы, беснующейся в партере.

В увешанном металлическими побрякушками красном куске материи, полуприкрывающем обнажённое холёное с белым холодным мраморным оттенком тело, иудейский мессия-Антихрист наблюдал из тёмной полуразрушенной центральной ложи за разворачивающимся на подмостках сцены действием. На голову Антихриста была надета корона, отлитая в виде тернового венка и увенчанная металлическим стаканом с острыми как бритва краями, в котором стоял цветок смерти с маленькими шарообразными плодами ядовитого тёмно-синего цвета.

Когда Балерина в экстазе, запрыгнув на крышку рояля, начала откровенно мастурбировать, одновременно дирижируя публикой, вызывая мощные «охи» и «ахи», пульсацией пальцев свободной руки, которую держала вверху так, чтобы все наглядно видели её эротические переживания, Пьеро понял, что именно он обязан любой ценой остановить воцаряющийся из-за происходящего на сцене бедлам в партере.