Научите меня стрелять

То, что достается нам ценой больших усилий, ценится дорого и, как правило, долго, часто даже всю жизнь, – наставляла меня Кузнецова,– и потом, разве он не пытался тебя соблазнить?

– Да какое это соблазнение, так, баловство одно. Накинется, поцелует и удерет, как мальчишка.

– Что-то я такого не помню, ты рассказывала, что это ты спасаешься бегством от него.

– Он не романтичный совсем,– вздохнула я, – у него кот больший романтик, чем он.

– Ну и хватит вам одного романтика в семье, – завершила Светка.

В тот вечер Егоров вернулся после полуночи, я дождалась его на веранде, проследила, как зажегся свет в окнах, и ушла спать.

Проснулась я от кошмара: мне снилось, что Павел целует меня и мяукает как его кот Степан. Открыв глаза, я прислушалась.

Под окном утробно орал Пашкин кот. По силе звука чувствовалось, что он в отличной форме. Я перевернулась на другой бок и накрыла голову подушкой. Не помогло. Через полчаса стало ясно, что придется вставать и прогонять кота шваброй. Завернувшись в халат, я открыла дверь и взвизгнула: на участке напротив крыльца стояло привидение.

– Кать, – позвало привидение,– это я, Павел. Не пугайся. Степка опять забрался к тебе, я хочу его отвадить раз и навсегда.

– А как ты хочешь его отвадить?

Пашка крался к углу моего дома и не отвечал. Из одежды на нем были трусы, майки и шлепанцы, в руках что-то блестело.

– Паш, что это у тебя? – насторожилась я.

– Т-с-с-с. Табельное оружие, что ж еще.

– Ты что, стрелять собрался в кота?

– А что еще остается делать, если эта скотина с девушкой моей мечты мне отношения портит.

– Не знаю, о какой тут девушке речь идет, только в кота я тебе стрелять не позволю. Псих.

Я зашла за дом и потрясла шваброй грушу, на которой сидел Степан. Мимо нас с Павлом промчались три огромных зверя, я ахнула и припустила к веранде. Павел с пистолетом в руках вошел следом за мной.

– Иди домой, Егоров, – строго велела я соседу.

Пашка сунул пистолет под резинку семейных трусов и решительно направился ко мне.

Швабра все еще была у меня в руке, и я замахнулась ею на Егорова. Он почему-то совершенно не испугался, взялся за швабру, дернул ее на себя, и когда я налетела на него, обнял меня свободной рукой. В груди у меня стало горячо, глаза закрылись. «Светка говорит, чтобы я себя не экономила», – вспомнила я совет эксперта и ответила на Пашкин поцелуй. Последнее, что я запомнила, это был звук упавшей швабры.

Очнулась я от вопля Степана, он привычно голосил под моим окном.