Возвращение колдуна

Что же, коллега, вас так омолодило в Риме?

– О-о, доктор, вы себе не представляете, что такое Рим… – Иван заложил руки за голову и, откинувшись в кресле, свободно вытянул ноги. Прикрыл глаза и начал декламировать: – «Влюбляешься в Рим очень медленно, понемногу – и уж на всю жизнь. Мутно и туманно все кажется после Италии…» Знаете, чьи это слова? Да, конечно, – бессмертного Гоголя…

После недолгой паузы он снова закрыл глаза и продолжил:

– В Риме, доктор, веришь в Бога, в Его существование. И в себя тоже начинаешь верить, в свой талант… – он неожиданно вздрогнул и умолк, будто сболтнул что-то лишнее.

– Вас послушаешь, так и самой захочется туда немедленно отправиться. К своему стыду, ни разу в Италии не была. Очень люблю Германию. Сколько раз задумывала поехать в отпуск и во Францию, и в Италию, но почему-то всегда заканчивалось тем, что ехала в Германию. Мне кажется, что я должна была там родиться. Но судьба, видите, распорядилась иначе… А как вам понравилась итальянская кухня?

– Пицца, если честно, самая обыкновенная – мука да сыр с томатным соусом.

И лазанья тоже – ничего особенного. Моя мама печет пироги с сыром и грибами намного вкуснее, чем все пресловутые римские кулинары. А какого поросенка мама готовит, и потом его с хреном!.. – Иван сильно потянул носом, будто уловил в кабинете запах этого запеченного поросенка.

А доктор Фролова, допив сок, кивнула на медицинский журнал, лежащий на ее рабочем столе:

– Этот журнал – специально для вас, там есть интересная статья, я отметила ее звездочкой.

Мистер Селезень! Вы меня слышите? Вы здесь или опять куда-то улетели?

ххх

После ланча Иван шел по широким коридорам психбольницы. С грохотом раздвигалась железная решетка, ограждающая дверь лифта и каждый раз запирающаяся на замок. Возле некоторых палат сидели санитары, присматривающие за буйными.

В зале отдыха несколько пациентов смотрели по телевизору какое-то шоу; смехом взрывался зал – на экране, но зрители по эту сторону экрана – в пижамах – хранили молчание.

Одна из медсестер – Сандра (та самая, которая побывала в Италии и столь восторженно отзывалась об этой своей поездке) за что-то отчитывала пациента, помахивая перед его носом указательным пальцем.

Сандра была совершенно безразлична к больным, они ей ужасно надоели за годы, что она проработала в психбольнице.

Селезень вошел в одну из палат, где накануне его отпуска появился новый пациент – чернокожий гигант неопределенного возраста, по имени Джим. Пациент – загадка.