Из ворон в страусы и обратно

Боженька не давал родителям ребенка, и они нашли способ обхитрить боженьку – обратились к суррогатной матери.

Хитрить с боженькой – последнее дело. Он подает за труды – так говорит бабушка.

Нила даже знала точный адрес, по которому ей воздастся: «Текстильный техникум» в соседнем районе.

По твердому убеждению Неонилы, ее восхождение к счастливому будущему начнется с этого скромного образовательного учреждения.

С мечтой о техникуме Нилка стоически выдерживала все истерики матери, драки и грязные намеки родного отца.

Теперь от мечты ее отделяла итоговая аттестация, ГИА – и все.

И тогда она будет допущена к сакральным знаниям о «конструировании, моделировании и технологии швейных изделий».

Ничего другого Нила не хотела так сильно. Даже непьющих родителей, даже новых тряпок, даже моднячих кед (таких, как у Тоньки – черно–белых, с красными, блестящими шнурками) Нила так не хотела.

– Нилка!– спугнула мысли бабушка.– Ты где витаешь? А ну, ешь, остыло все.

– Ба! У тебя что, дел больше нет?– прозрачно намекнула внучка.

– Одно у меня дело – тебя на ноги поставить,– с тяжелым вздохом произнесла Катерина Мироновна и умостила свое еще крепкое тело напротив внучки.

Нилка почувствовала легкую панику. Караул. Засада. Придется давиться борщом под всевидящим бабушкиным оком.

Хоть бы Тонька позвонила!

Желание, чтобы бабушка отвлеклась, было таким неистовым, что телефон на самом деле зазвонил.

– Сиди!– Кряхтя и пощелкивая суставами, как гремучая змея хвостом, бабушка поднялась и проследовала в комнату, а Нилка проделала то, что проделывала обычно: вылила борщ в мойку.

Едва она освободила от гущи сток, бабушка вернулась:

– Тебя. Уже?– Катерина Мироновна с подозрением исследовала раковину и пустую тарелку,– снова отправила в яму?

– Совсем чуть–чуть,– пробубнила Нилка, – всего одну ложку.

– Ох, девка, помяни мое слово: не выйдешь ты замуж. Какая из тебя работница?

Нила уже стояла в прихожей. Прикрыв трубку ладошкой, с недоумением в голосе спросила:

– Ба! А разве замужество это работа?

– Неисповедимая, девонька моя, неисповедимая.

… Звонила Тонька Белкина – подруга, соседка, наперсница и одноклассница.

Их семьи жили по соседству в рабочем общежитии завода.