Завтра война

И поведали, что квартиру эту получил от застройщиков некий пенсионер, в качестве выкупа за его развалившуюся часть дома, на месте которого, наряду с другими частными домами, застройщик затевал новое строительство.

– Представляете, – рассказывал бригадир отделочников, – только в туалете мы ему три раза плитку меняли! Все цвет не нравился! И когда, наконец, понравился, зашел со своей бабой, покрутил носом, и спрашивает: – А где биде?!

До сих пор у него был сортир на улице, с дыркой вместо унитаза, а тут: – А где биде?! Слово-то такое, откуда знает?!

Биде ни в одной из купленных квартир за свои деньги ни у кого из соседей не было.

Отпросившись у начальника отдела, Михаил бросился домой.

Разливы гармони он услышал, едва выйдя из лифта.

И не заходя в квартиру, решил выяснить отношения на бегу!

На звонок, к его удивлению, гармонист открыл.

– Николай Иванович! – С порога начал Михаил, так как познакомиться с соседом успел двумя днями раньше, не могли бы вы не играть с двенадцати до двух, у нас ребенок спит в это время, я же Вас просил.

– Ну, просил! – весело и даже дружелюбно ухмыльнулся Николай Иванович, – а я тебе что-нибудь обещал?! У меня, когда душа разыграется, тогда я гармонь в руки и беру.

– Но ребенок же!

– Это твой ребенок! У меня режима нет. У меня душа поет!

На громкий разговор выбежала толстая баба в фартуке – Марфа Семеновна, как уже успел узнать Михаил.

– А мы закон не нарушаем! – закричала она, – шуметь нельзя только с десяти вечера! -Иди отсюда! – неожиданно резко закончила она, – купи свой дом и устанавливай там свои порядки! А здесь все общее!

И гармонь фыркнула и с переливами завыла на Сопках Манчжурии.

– Ну что? – встретила его Катя, слышавшая из-за двери весь этот разговор, – решил проблему? –

– Давай ребенка в коляску! – в ярости крикнул Михаил, – повезу в парк, там поспит!

Вечером за ужином Катя обняла его и виновато сказала:

– Миш, ну надо же что-то делать! Если ты каждый день будешь по два часа коляску катать, тебя же с работы выгонят!

Михаил молчал.

– Я убью его! – наконец, сказал он.

***

Июльское утро ярко забрезжило сквозь плотно закрытые окна штор квартиры номер сто двадцать пять, одной из четырех, находящейся на этой лестничной площадке.