Сила Мира II. Смысл мира, символ веры

– А может это эгоизм твой, Мира Александровна?

Мира про себя усмехнулась: «Снова в «Веру» играешь? Разговариваешь со своим «вторым я»? Да вроде нет. Веры давно уже не было, и сегодня, что называется, «не вызывали». Нет больше в этом надобности, вроде как.

Но с сыном нужно обязательно поговорить. Узнать, чего хочет он сам. «Чего хочет женщина», я уже понимаю, а вот чего хочет мальчик-подросток, нужно выяснить. Чтобы расти, ребёнку нужно научиться проводить свою границу между настоящим и тем, что он уже прожил.

* * *

Утро следующего дня заливало террасу солнцем, поздний завтрак подходил к концу. Соседки щебетали за столом, вместе с ними сидели и мамины друзья, кто-то уже с утра ел шашлык, а кто-то, как Паша, поставил перед собой только омлет, молоко да пирожки с яблоками и корицей.

Пашу удивляло, что почти никто, кроме него, не замечает летающих вокруг летней веранды ос. Их было просто огромное количество: и над столом, и прямо около чашки, и жужжали они, казалось, даже больше чем соседки! Пашу это нервировало. Они сбивали его с мыслей. Мама намазала маслом поджаренный в тостере кусочек чёрного хлеба, налила на него из ложки душистый мёд и пересела поближе к сыну.

– Паша, а вот эти занятия с тренером – это для тебя что?

– Не понял.

– Пашенька, давай серьезно, – мама сделала грустный вид.

– Что? Мам, ну мы же с тобой это уже обсуждали! Тренировки – это возможность быть сильнее, это умение постоять за себя, за близких. Вообще, парни должны заниматься хотя бы какой-то борьбой.

– Вот сейчас будет очень важный вопрос: ты мог бы на своих этих единоборствах сделать карьеру? Есть у тебя желание отдавать этому больше своего времени?

– Я не знаю.

– А ты попробуй это почувствовать. Закрой глаза и просто чувствуй.

– Может, да, а, может, и нет. Знаешь, мама, мне неприятно бить людей. А бой – это, если, как ты любишь, переводить на эмоции, – «эмоция злости». А мне неприятно быть злым. Злых вокруг и так много.

Мама вздрогнула:

– В смысле?

Мира и Вера в её голове заговорили хором: «Ну ты, матушка даёшь! Чужих спасаешь, а своего упустила».