Настоящие дети

Настоящие дети

Ирина Викторовна Павлова

Нелегкое послевоенное время. Непростая судьба главной героини, сумевшей не растерять своей добродетели, несмотря ни на что. Работая не покладая рук, чтобы выжить, мать теряет духовную связь с единственным сыном.Но так ли все плохо? Запуская в мир добро, мы обязательно получим сторицей. Главное помнить, что человек пришел на Землю для того, чтобы научиться быть счастливым. Как это получилось у обыкновенной женщины, трудолюбивой и доброй. Читателя ждет настоящий деревенский колорит, босоногое детство, самое простое и обыкновенное человеческое счастье.

Посылки сына

Пелагея Ивановна была одной из тех старушек, которых вы можете встретить в любой самой обыкновенной деревеньке. Лет ей было, может быть, не столь уж и много, но выглядела она очень старо. Тяжелый труд сидел теперь горбом за ее плечами, а тяжелое военное, а тем более послевоенное время отразилось на ее внешности. Была она неразговорчива, тиха. Но всегда очень добра. Я помню, какие вкусные пирожки и ватрушки она всегда пекла на праздники в своей русской печке на огромных листах.

Поэтому мы, по нашей ребячьей расчетливости, всегда старались в такие дни играть где-то поблизости, с тоской поглядывая на заветную калитку, за которой вкусно пахло сдобой и самодельными конфетами из свойского молока и сахара.

Дед Гена, муж Пелагеи Ивановны, в такие дни выходил на лавочку, немного навеселе от выпитой недавно рюмашки самогону собственного производства.

Он, весело крякнув, затягивался папиросой и, хитро сощурив глаза и поглядывая на нас, чему-то улыбался.

– Робяты, щас-щас, никуды не убегайте! – уговаривал он нас. – Пироги ужо скоро поспеют. Будут вам и ватрушечки, и плюшечки, и сахару кусок.

Сахаром назывались как раз те самые вкусные в мире самодельные конфеты из молока и сахара.

– А скоро будут? – наивно спрашивали мы, выдавая тем самым себя с потрохами.

– Да скоро, скорехонько ужо. Да куды ж вам торопиться-то? Знай, бегай себе весь день да на речке плещись.

Детство-то оно на то и придумано. Эх-хе-хе-е… Вот тогда, когда я еще был такой, как вы…

И дед Гена неизменно начинал рассказ про свое озорное детство или бесшабашную юность. Он был очень хорошим рассказчиком. Открыв рты, мы внимательно слушали, смеялись, засыпали деда вопросами. А он весь преображался, глаза задорно и весело сверкали. Почему-то нам казалось в тот момент, что перед нами мальчишка, такой же, как мы.