Почем орден?

ГЛАВА 11

– Зачем ты кинул в отца дырокол, он же тяжелый, а если бы в голову попал? Что на тебя вообще нашло? – спрашивает сестра, смазывая мне спину кремом.

Вся спина горит от ударов ремнём, которыми меня наградил отец, после того как я, зайдя домой и увидев его за рабочим столом, схватил со стола железный дырокол и швырнул ему прямо в лицо. Правда, он успел увернуться, и я попал ему только в плечо, но и этого для меня было достаточно, чтобы выпустить пар. Ну а потом в ответ я получил ремнём.

– Так надо было! – ответил я сестре.

Ярость моя прошла и сейчас я даже испытываю жалость к себе от того, что сильно болят спина и задница.

Кстати, отец дал ремня молча, ничего не спрашивая, а после устроил скандал матери, когда она вернулась из магазина. На её расспросы я тоже ничего не сказал.

На второй день мама повела меня к невропатологу, который стучал молоточком по моей коленке, отчего моя нога непроизвольно подпрыгивала. Непонятными терминами врач объяснил матери, что в моём возрасте бывают непроизвольные приступы ярости.

Знал бы он, что это было не непроизвольно, но я не стал ничего объяснять.

Вечером, когда стемнело, я направился во двор к Диане и долго смотрел на её окна, в которых впервые за долгое время горел свет, но её я так и не увидел, вообще никого не увидел, хотя штор на окнах не было.

С этого дня я каждый день стал ходить в соседний двор, я переживал за неё.

Днём мы с Максом и другими пацанами гоняли мяч либо катались на велосипедах по району. Теперь я вырос и научился хорошо ездить, поэтому падал с велосипеда редко, но, каждый раз, заезжая в соседний двор, где жила Диана, я мечтал упасть и, чтобы, поднимаясь, я мог увидеть её глаза, обращённые ко мне со всей своей бесконечной нежностью и теплом.

Каждое воскресенье мы, как и прежде, продолжали свой промысел. В каком-то смысле на барахолке мы даже стали своими, нас уже окликали по именам.

Несмотря на то, что барахолка кишела разными людьми, были там и постоянные обитатели. В основном, конечно, это были женщины, именно они продавали товар за прилавками, мужчин продавцов почти не было.

Как я понял, для мужчин этот вид работы не был комфортным. В постсоветском обществе ещё было сильно предубеждение, что торгаши – это низший слой людей, и уважающий себя мужчина никогда не станет заниматься таким делом.

Была ещё одна постоянная группа людей – крепкие молодые парни. Ходили они группой, все в спортивных костюмах, и никогда в их руках не было никакой-то поклажи.