Как прежде в пути

За что я это заслужил?

Я только без году неделя.

Я был всего лишь пассажир

на мокрой палубе апреля.

И жаркий солнечный огонь

в минуту осушал болотца…

Я ждал мгновения того,

когда та кровь в мою вольётся.

Наверное, всё дело в том, —

и в этом вовсе нет обмолвки, —

что мне хотелось стать цветком,

который вечно в самоволке.

* * *

Висит тошнотный этот день,

нельзя нигде охолонуть.

Жара, как в преисподней, где

от зноя закипает ртуть.

Палатка — душный саркофаг,

и дело в том, и дело в том,

что солнце здесь не друг, а враг,

который вялит нас живьём.

Но это солнечное бра

не заслужило бранных слов:

чтобы постигнуть суть добра,

знать надо, что такое зло.

Оно коварно, как шайтан,

само себя не тратит зря.

Оно таится где-то там —

за равнодушьем сентября.

И, костенея на ветру,

я думаю, что дьявол с ним,

мне всё равно, ведь я помру,

не путая одно с другим.

Времена года

* * *

Весна – это просто безумство,

Но разве тут чья-то вина?

Весна не бывает безустой,

ты слышишь, как шепчет она?

Ты слышишь: всё громче и громче

в апрельской предутренней мгле

бессвязные песни бормочут

бродяжные соки в стволе?

Победа их вовсе не близко.

ещё надо ждать до поры.

Но нет благороднее риска,

чем этот безумный порыв.

* * *

В лесу ещё всё серое,

но выглянул прострел.

Зимы вторую серию

апрель не досмотрел.

Засуетились «смежники» —

пьют солнечный отвар

прозрачные подснежники

и прочая братва.

Внезапное явление,

отсюда и азарт.

Раскрыты в изумлении

их синие глаза.

И пребывают в праздности —

нет никаких забот.

И светятся от радости,

как ёлка в Новый год.

* * *

Истощилась зима,

потеряла и силу и власть.

Влажно взбрякли снега,

птичий слышится радостный гимн.

Только всё это мне

совершенно сегодня не в масть,

не до этого мне,

я теперь занимаюсь другим.

Не жалею я больше

смертельно изношенных вен.

Я хочу позабыть

то, что в жизни случилось моей,

чтоб сказать: «Всё — путём!»,

и пожить вновь – беспутным совсем,

не страшась, как сейчас,

безвозвратно потерянных дней.

* * *

Потери не находятся,

печаль успела вырасти.

Опять мокропогодица,

опять раздолье сырости.

Зачем весну навеяло?

Зачем живём мы слухами?

Опять, куда неведомо,

я пешедралом трюхаю.