Волчий сон

Заполнение вагона занимает не более десяти минут, и поезд, обыкновенный пассажирский поезд, но со спецвагоном в хвосте, трогается. Конвоиры с документами в руках проводят еще одну перекличку, и на этом первая часть этапа заканчивается. Вагон мирно, размеренно стучит колесами, зэки размещаются, кто как устроится. Николаю повезло – успел вскочить на среднюю полку, быстро разулся и улегся по центру. Слева и справа улеглись еще по два зэка. Через решетку дверей и полуоткрытое окошко через коридорчик вагона видны проплывающие мимо луга, лес, деревушки, дачи.

На остановках конвоиры окна задраивают, а в пути через открытую щель свежий воздух устремляется в прокуренный вагон. Обычные разговоры попутчиков: кто откуда родом, кто кого знает; какие новости в зонах, в тюрьмах; кто, где, за чем смотрит; и вообще за жизнь, за режим, за все. Кроме женщин. Не принято среди зэков говорить о бабах. А уж если и говорится, то в негативных красках, пошлых тонах и потребительских качествах. Но они, женщины, есть и в этом вагоне. Как непривычно, как дико смотрятся красивые напуганные девушки и женщины за решеткой «купе» столыпина. Они пытаются подавить в себе страх: кто-то курит, кто-то матерится, кто-то пытается установить связь между камерами-купе. Но все равно, женщины и грубый, страшный, удушливый, злой, и вонючий, прокуренный этап арестантов – это нонсенс, это должно быть чуждо цивилизованному человеческому обществу, даже если эта женщина совершила преступление. Но это только должно быть, а на самом деле – и не чуждо, и обыденно, и тоскливо, и привычно. Женщины преступницы едут по этапу. Кто-то из них украл, кто-то наркотики продавал, кто-то алименты не платит, кто-то пьяного мужа зарезал, кто-то прозевал в магазине огромную недостачу: и они все виновны, и все они едут в тюрьму, в колонию, в суд – с настоящими преступниками в одном вагоне. Это не дай бог кому увидеть такое: красивые, стройные и не очень, молодые совсем и не очень, с распущенными волосами или с модной стрижкой, с большими сумками или вообще без ничего. Но сколько тоски и страха, боли и горя, отчаяния и вызова в их размалёванных красивых глазах. Сколько обиды и страха везут они в своих трепещущих сердечках. Те, кто должен любить, те, кто должны украшать мир, те, кто дарит любовь и рожает детей, но те, кто совершил любое, порой еще и недоказанное преступление – все они сейчас равны пред Системой. Все они унижены. Все морально убиты.