Волчий сон

Кабан вырывался, ревел и хрипел, но волчица не разжимала зубов и из последних сил держала кабана за голову, давая волчонку возможность до конца довести начатое им. И вот, наконец, они разом отпрыгнули от кабана. Тот, шатаясь, сделал несколько шагов и повалился на снег, пытаясь приподняться и идти дальше, уходить от смерти. Об его атаке на волков уже не могли быть и речи: раздробленный лыч, изорванный живот, из которого вот-вот выпадут внутренности, поврежденный позвоночник, и по сторонам двое волков, тяжело дышащих, с высунутыми в крови языками – это был конец.

Сделав несколько пугающих движений окровавленным лычем, дико выпучив глаза, кабан пытался безуспешно встать и спастись бегством. Но лишь он встал на ноги, как волки тут же с двух сторон бросались на него, молча и сосредоточенно вонзая свои зубы ему в бока, в шею, в ляжки, хватая за хвост и уши. Отпора кабан дать уже не мог – силы оставили его, а острая боль сковала тело. Волки перестали атаковать, ходили вокруг и ждали, когда кабан рухнет, истекший кровью. И, лишь когда кабан упал на бок, оба волка набросились на него и, не обращая внимания на судорожные удары копыт, вспороли ему живот и стали наслаждаться горячими и парящими на морозе внутренностями. Рыча друг на друга от не остывшего еще боевого азарта, они большими кусками отрывали жир, органы и, торопясь и давясь, проглатывали окровавленные, с шерстью куски, не замечая тихо подошедшего хромого волка. Он остановился в нескольких шагах и негромко зарычал. Волчица и волчонок, поджав хвосты, бросились в стороны, а волк медленно подошел к кабану и лег прямо на кровавый снег, облизывая свежую кровь с оголившихся ребер нутра. Это была и его добыча, все это знали, послушно и терпеливо глядя на раненого вожака. Съев большими кусками печень и оторвав большой кусок жира, волк ползком отодвинулся от туши, приглашая свою семью продолжить пир. Через несколько минут над кровавым местом уже кружили вороны, а к обеду полкабана было съедено прямо со шкуркой и ребрами. Спинная часть закопана в снег непомерно растолстевшей волчицей. Поросенка, добытого волчицей, пришлось тоже затащить под елочку, хотя и там его доставали вездесущие падальщики – вороны. Волки уже не обращали на них внимание. Волк и волчонок спали в свежей кабаньей лежке, прижавшись спинами друг к другу, волчица лежала на снегу, положив морду на передние лапы. Немигающие глаза ее смотрели спокойно и даже задумчиво куда-то вдаль.