Крымские дневники

Вы знаете, что это такое? Я не знаю, но выражение красивое и как то связанное с сильной тряской. Я не Витте и  не святой и деваться не куда. Сиденья у кресел, маленькие, узкие. Автобусик, то ли китайский, то ли корейский. А может наш, российский, нового "эрзац" образца.

Жена, как то сразу, заняла полтора сиденья. Справа от меня, как я уже говорил, сидел мужчина в шляпе. А между ним и мной, в последний  момент, автобус уже тронулся,  втиснулся парень. Он пробрался по салону, спереди, думая, что есть свободное место, увидел, что оно занято моим огромным чемоданом, постеснялся  поскандалить и вынужденно, вдавился между мной и человеком в шляпе.

Зажатый телами жены и парня. Я оказался, нижней частью,  на железных рёбрах сидений, с позвоночником, вдавленным между железными рёбрами спинок.

И вот, с учётом отсутствия рессор, присутствия в большом количестве колдобин и невольно обретённых, "железных вериг".  Стал страдать. Мученически принимая, железные удары, пардон, по заду и железный массаж, вдоль позвоночника.

В попытке справиться с возникшими неудобствами. Попробовал свыкнуться с ними и даже понять, какое из двух зол лучше?  Сосредоточился на своих ощущениях.  Конечно, массаж позвоночника. Он предсказуемо постоянный, в отличие от внезапных, колдобины пинков.

Но, дорога была длинная и мои физические страдания, по правилу, в котором количество со временем всегда переходит в качество, то же стали приобретать нравственную окраску, всё возрастающую с каждым пинком в заднюю точку.

– А чего Вам, тесниться? – Участливо обратился я к парню, сросшемуся с моим правым боком.– Впереди место  свободное, я только чемодан сниму. Я стащил чемодан с сиденья и опустил его на пол.

Парень возрадовался – Да, конечно! – Отвечал он – спасибо! Выбрался из моего бока  и, балансируя, от качки, упал в освободившееся кресло.

– А тебе, удобно? – повернулся я к жене, одновременно своим левым бедром отжимая её  упругий, теплый, бок от себя и удерживая её  на узком сиденье, не позволяя с него расплываться.

– Удобно и ты, то же, садись поудобней – отозвалась жена.

И добро, сотворило добро. Мой зад и позвоночник слезли с железных вериг и с блаженством, разместились на крошечном кресле. Вот тебе и  жизненная мудрость, "Без зла, нет добра".  Пинки перестали пробивать меня насквозь.