Дверной косяк

Утопиться она не утопится, но ведать-то нам не дано, черт дернет ее с кем из этих мужиков… Бедная, бедная Лиза!

Ерофей Михалыч нахмурил брови пуще обыкновенного:

– К Фомке Хлысту холопа, что про дочь мою рот свой поганый разевать надумает, мигом же отправлять По пять плетей каждому сыну собачьему, кто в таких суждениях замечен останется. И вам я дело сие поручаю, Марфа Петровна.

– Сделано будет, душа моя Ерофей Михалыч.

– Что до Лизаветы… Есть недалече отсюда поместье, Крюковых. Сын их, Николай, ранее в Государевых архивах служивший, сейчас дело отца перенимает.

– Напиши, душа моя Ерофей Михалыч, напиши! Чай, угомоним дочурочку нашу!

–

Ерофей Михалыч, пригладив бороду, громко крикнул вглубь поместья:

– Лизавета! Зайди!

Лизавета, насупившись, смотрела на грозного отца своего, ожидая исхода.

– Поговаривают, что ты, Лиза, последнее время ведешь себя плохо. Буянишь, от наук отказываешься, Лидию Ивановну обижаешь, храни ее Господь.

– Да! – держала ответ Лизавета. – Прошу! ******* хочу! Вот ******* бы, а больше ничего мне и не надобно! А ежели вы мне, папенька, запрещать будете, я ******* сама пойду – или вообще, руки на себя наложу!

Смотрел отец на бойкую да неуступчивую дочурку свою, смотрел – да и заулыбался.

– Слышал я и про это, Лиза, а нам такого с матерью твоей допустить никак нельзя. Посему, вот, – Ерофей Михалыч протянул дочери письмо, – ответ. Крюков Николай Палыч, прибудет завтра в два часа пополудни, так сказать, на rendez-vous. Обещаешь ли ты, Лиза, французский, в таком случае, не бросать? Обещаешь?

Лизавета дочитала письмо, и все нутро ее переполнилось счастьем и загорелось в предвкушении.

– Oui! Oui, mon chеri! – залепетала она, бросилась в объятия папеньки и принялась целовать его руки.

– Прелесть ты моя, ну, ну, полно. Прибереги ж челомканья да для других оказий.

–

Лошади остановились прямо у ворот. Из кареты вышел Николай Палыч с густо напомаженными волосами и в свежесшитом сером сюртуке. Он мельком глянул, как, в назидание прочим, Фомка Хлыст пускает кровь болтливому мужичку, и направился к поместью. Здесь, на пороге, его уже ожидали Ерофей Михалыч и Марфа Петровна. После недолгих приветствий все трое вошли в дом.