Этой ночью шел снег

– Ну, надпись, да надпись, – пожала она плечами.

– То есть тебя там ничего не смущает?

– Нет. А что?

– А кто их выбирал?

– Мы с мамой на рынок пришли, тебе же тогда было некогда. Ей понравились с Эйфелевской башней.

– С Эйфелевой, – поправил ее я.

– Ну, с Эйфелевой. А мне с кофем, вроде как под стиль кухни. Кофе – кухня.

– Надо их убрать и переклеить.

– Зачем? Красивые же обои.

– Надпись прочитай.

– Ты че с утра со своей надписью завелся?!

– Ты ее прочитай!

– Ну, там написано «кофе».

– Да! Там написано «кофе»! На каком языке?

– На английском.

– «Кофе» на английском через «си» пишется!

– Ой, ну надо же, какие мы знатоки. У всех через «си», у нас будет, – она оборачивается, – через «Ка». Какая разница-то? Год висят и еще повисят.

– Ты понимаешь, что этим мы показываем нашу тупость. Дешевые обои и неправильная надпись! Может быть, тебе нравится быть дурой, мне нет. Я хочу, чтобы у нас все было четко!

– До этого ты эту надпись каждое утро читал, а тут, надо же, она неправильная.

– Вот именно, она меня бесит каждое утро. Кофе. Должно быть через «си». Но ты как какая-то дура, выбрала себе…

– Я не позволю тебе так со мной разговаривать! – рассердилась она и встала. – Ведешь себя по-скотски.

«Ведешь себя по-скотски» – это ее последние слова, сказанные мне лично.

В обед она мне позвонила, мы перебросились парочкой малозначащих фраз, вроде таких: «Как дела? Ел? Вовремя приедешь?»

Вовремя приедешь? Если бы я приехал вовремя… Я задержался на четыре часа, подъезжал к подъезду уже около девяти и тогда ощутил нечто странное.

Я помню, как поднимался на третий этаж, помню запах жареных беляшей из 34 квартиры на втором, помню, как нечто не давало мне открыть квартиру, помню, как вошел и позвал ее, помню мертвую тишину в ответ.

Из комнаты вышла ее сестра, толстая брюнетка.

– Аня умерла, ее машина сбила, – сообщила она. – Мы звонили тебе, но ты был недоступен.

Я сел в коридоре. Просто сел на пол, надеясь, что это все дурацкая шутка.

3.