Сыновний бунт

И если Бог прощает, то какие слова говорит Он? Как проявляется эта любовь?

Новое повествование, но уже с другим дитя.

Второй сын, достигший такого же возраста, как и первый, решил, что с него хватит подчинения.

Я не знаю, сколько до этого раздумий, гневных слов, хлопаний дверьми было, и сколько времени потребовалось ему от первой мысли и до принятия решения уйти от Бога.

Он не был прихожанином церкви, не отдавал десятину, не подавал милостыни, не соблюдал посты и не читал молитв. На него никто насильно не накладывал обеты, и его не отлучали от церкви.

Мне был дан лишь один день, чтобы увидеть его бунт.

Он уже тогда был как спил дерева. Ствола и кроны уже не было, а только пень с кольцами прожитого. Пень почти неживой, без ростков, закаменевший от дождей и снега, покрытый лишайником. Даже муравьи не обживали его плоть, он был один.

Я не знаю его детства, отрочества и юности, деталей взросления и становления как мужчины.

В момент нашего общения он был на взводе: говорил, говорил, смеялся, не воспринимал на меня как на собеседника.

Внезапно вспомнил смерть своего отца, того земного, который дал ему фамилию и отчество. Рассказывал, как байку. Когда в тот день он вышел из морга, в руках держал свидетельство о смерти. Оно было написано на украинском, фамилия отца, как и причина смерти, показалась ему смешной.

По традиции перед похоронами родственники позвали попа отпевать. И тут он взорвался, его возмутил сытый вид священника и выпирающий живот. Ему показалось, что поп не придаёт значения тому, что делает. Небрежно машет кадилом и всем видом показывает своё превосходство здесь, у гроба. Сын рассвирепел, схватил попа за рясу и выволок за ворота.

Потом он грубо вытолкал всех, кто пришёл попрощаться в этот день и остался один.

Я не стала лезть в его рану и спрашивать почему? Причём здесь поп и традиции его рода.

Говорил он, еле сдерживая себя от гнева. Он до сих пор там, на этих похоронах.

Он вскользь рассказал семейную историю. Оказывается, что его родители уже давно в разводе и их с братом воспитывала мать. Отец был, но далеко.

После института он вернулся в посёлок и устроился в ту же больницу, где работала мама.

Уже была семья: двое замечательных мальчиков, ярких и громких, которых он любил до сумасшествия.