Дела семейные. Рассказы

Солдатик рассказал девушке о своей немецкой родне, пострадавшей в свое время из-за «неправильной» национальности, об отце, блестящем литераторе-германисте, о матери, учительнице немецкого языка, о тетках, проживающих в Германии.

Тамара слушала, затаив дыхание. Она даже не подозревала, что пятая графа способна навредить владельцу паспорта. В тот вечер Шурик здорово раздвинул горизонты ее представлений о многих вещах и явлениях.

С тех пор молодые люди встречались ежевечерне. Мама Томы подрабатывала ночным сторожем, и квартира до самого утра была в распоряжении влюбленных.

Когда до окончания службы Коха оставалась всего неделя, Тома с ужасом поняла, что беременна. Они с Шуриком условились: по приезде домой тот сообщит родителям о намерении жениться и возвратится за ней.

Девушка верила обещаниям любимого, но, провожая его на поезд, почувствовала, как к ней тихонько, на цыпочках, подступила тоска.

Стараясь унять дрожь в голосе, Тамара рассказала парню о своей беременности. Тот обнял ее за плечи: «Глупышка, рано нам еще спиногрыза на шею вешать, надо сначала для себя пожить. Сама знаешь, что в таких случаях делают, ты же умница». Он достал из портмоне десятитысячную купюру и засунул ее в перчатку оцепеневшей Тамары.

Уже запрыгнув на подножку вагона, Шурик послал ей воздушный поцелуй и крикнул: «Завтра позвоню!» Ни завтра, ни послезавтра, ни через месяц он не позвонил.

Деньгами Тома так и не воспользовалась.

Она была в полном отчаянии. Не хотела ни есть, ни спать, ни жить. Неделями лежала на кровати, разглядывала потолок остановившимися глазами.

«Сколько можно себя изводить? – сердилась на нее мать. – Говори, что натворила».

Томка дала волю слезам и все рассказала.

Мать погладила ее по голове.

– Ничего, дочка, не все плетут кружева семейного счастья.

Новорожденную назвали Марией. Отчество в свидетельство о рождении записали по покойному деду и, сочинив версию о смерти ее отца в автомобильной катастрофе, переехали под Одессу, в поселок Рыбачий.

Малышка плохо спала, постоянно плакала, переболела всеми детскими болезнями. И когда Томка по ночам рыдала в подушку, мать, гладя ее по голове, повторяла: «Невезуха, дочка, – как детская инфекция.