Во имя Камелота

Оставалось надеяться, что король не сочтет за вопиющую наглость то, что она украла одежду его сестры.

И что Гавейн не выгонит ее с тренировочного поля, едва завидев.

***

Через пятнадцать минут, завязав длинные вьющиеся волосы в конский хвост и подпоясав тунику черным ремнем, она вышла во двор, где располагалась поляна. Мужская фигура с мечом в руках уже ожидала в центре, то и дело поглядывая на встающее солнце.

– Ты опоздала, – недовольно и строго бросил Гавейн, когда она приблизилась. – За каждое опоздание полагаются дополнительные упражнения.

Трина не знала, что удивило ее больше: фамильярное обращение, тон или перспектива наказания.

– Ты? – наконец, переспросила, выбрав то, что интриговало больше всего.

Гавейн сухо кивнул.

– Пока мы находимся на тренировочном поле, нет никаких леди и сэров. Я твой наставник, а ты обязана выполнять все, что я прикажу. Если тебя это не устраивает, можешь уходить прямо сейчас.

Трина сложила руки на груди, сдерживаясь, чтобы не закатить глаза.

– Я пришла сюда не за тем, чтобы сдаться в первую же минуту. К тому же, к твоей вежливости я успела привыкнуть еще вчера.

Глаза Гавейна сверкнули знакомыми искрами веселья.

– Прекрасно, – бросил он, указывая мечом на кромку поляны. – Тогда десятка кругов для начала будет достаточно.

– Что? – руки Трины упали, а рот открылся от возмущения. – Ты заставишь меня просто бегать?

Лицо Гавейна озарила широкая улыбка.

– А ты думала, что сразу возьмешь в руки меч? У тебя не будет и секунды, прежде чем я убью тебя.

– Кажется, я начинаю понимать, для чего это все, – сверкнула глазами и сжала кулаки. Должно быть, он хотел ее унизить или посмотреть, как быстро сдастся. – А что, если с бегом я справлюсь на отлично?

Гавейн поднял меч и отвернулся, готовясь к своему обычному утреннему смертоносному ритуалу.

– Вот и посмотрим.

Трине показалось, что его ухмылка стала шире.

Еще спустя десять минут она, запыхавшись, подошла к Гавейну и устало опустилась на траву.

– И все? – выгнул бровь, ехидно спрашивая, но не отрываясь от своего занятия. Сам он при этом выглядел так, будто и не тренировался вовсе: дыхание было ровным, движения по-прежнему энергичными, а по щеке стекала всего пара капель пота. – Помнится, ты говорила, что хороша в беге.

Трина промолчала, одарив его гневным взглядом, который, конечно, остался незамеченным.

Молчание сработало: Гавейн оторвался от собственной тренировки, обратив внимание на нее.