Во имя Камелота

– Зачем ведьме умение обращаться с оружием? Ты можешь сделать с противником, что пожелаешь, только щелкнув пальцами! И к тому же, неужели в твое время женщинам разрешено пользоваться мечом?

Трина развела руки и широко улыбнулась, предвкушая, как шокирует его тем, что скажет.

– В мое время никому не разрешено пользоваться мечом.

Ее ожидания не были обмануты – глаза мага расширились. Однако уже через мгновение он совладал с собой и в манере всезнайки, которая становилась привычной для Трины, довольно произнес.

– Я так и думал, что тебе не нужен меч, раз вы защищаетесь магией.

Трина активно закачала головой из стороны в сторону.

– Нет никакой магии. Ты что, не слушал меня днем? Ведьм в мое время преследуют еще хуже, чем в некоторых ваших королевствах.

Мерлин нахмурился, и Трина вздохнула. Днем она рассказала ему все, что знала от бабушки про Грааль, Артура и то, зачем ей они и маг. Ответы Мерлина совсем не удовлетворили. Было видно, что он ожидал большего и совсем не понимал, как пара сказанных неясных слов могла заставить кого-то отправиться в другой век.

Сейчас же Трине пришлось потратить добрый час, чтобы рассказать магу, который то и дело перебивал восклицаниями, о ружьях и пистолетах, о полицейских вместо рыцарей и о том, как устроена жизнь в двадцать первом веке. В конце концов, он просто поднялся с кресла, ворчливо бормоча под нос: «Очень странное будущее», – и, сославшись на дела, ушел.

Когда настал рассвет, Трина чувствовала себя совершенно бессильной.

«Еще бы, – хмыкнула мысленно. – Кто бы мог подумать, что я буду носить форму Морганы, одной из великих жриц Авалона».

И сестры Артура, которая хотела его убить.

Эта мысль чрезвычайно смущала Трину: как отреагирует король, если увидит ее в этой одежде?

Реакция Мерлина была слишком свежа в памяти, так как именно он в итоге принес ей костюм Морганы, ворчливо сообщив: «В замке среди женщин только Моргане дозволялось тренироваться.

На вопрос, зачем они до сих пор держат нетронутой комнату злой ведьмы, маг скривился: «У Артура мягкое сердце. В глубине души он до сих пор верит, что сестра одумается и вернется».

Трина вздохнула, натягивая штаны.