Во имя Камелота

Новый взрыв хохота раздался в зале.

– А это очень точное описание! – гоготнул Борс.

На этот раз Трина смутилась окончательно.

– Должно быть так, раз вам, сэр Гавейн, нравится смущать девушку в присутствии стольких мужчин, – выпалила, борясь с легким стыдом и раздражением, которые поднимались в ней. Защита была слабой, но Трина надеялась, что это сработает. Она была явно не готова к беспардонной откровенности рыцаря, который во всеуслышание повторил ее оскорбление.

– Сэру Гавейну, – протянул Гавейн, делая акцент на этом обращении, – в целом нравится смущать девушек, и не только в присутствии стольких мужчин.

Он откинулся на спинку стула, снова беря в руки кубок и делая из него большой глоток. Трина не знала, как на этот ответить. Щеки ее вспыхнули с новой силой. Ситуацию спас Артур, который примирительно произнес:

– Гавейн, будь повежливее с нашей гостьей. Не стоит с первого же дня так шокировать ее своим поведением.

Гавейн промолчал, но почтительно наклонил голову в сторону Артура, изображая повиновение.

– Благодарю вас, сир, – искренне сказала Трина.

И ей уже казалось, что ситуация была успешно решена, как вмешался Мерлин.

– Артур прав, Гавейн. Ты должен быть повежливее с моей ученицей. К тому же вы делите с ней одну башню.

Что?!

Трине пришлось собрать все свои силы, чтобы не закричать это вслух и не вскочить с места. Мерлин произнес это так, будто во всей башне жили только они с Гавейном и больше никого… Могло ли такое быть?

Гавейн едва не поперхнулся выпитым.

– Ты ведь знаешь, что я живу в отдаленной башне, потому что люблю уединение, не так ли? – медленно начал он.

– Если уединением можно назвать то, как ты проводишь вечера, то да, – невозмутимо парировал Мерлин. – К тому же, необыкновенное совпадение, но леди Трина тоже предпочитает одиночество. Поскольку дальняя башня наименее населенная, если точнее, в ней живешь только ты, а пространства и спален при этом много, я решил разместить ее там.

– Что ж, – Гавейн пожал плечами, будто факт, что она потревожит его уединение, резко перестал его беспокоить, – в таком случае я обязан проводить леди до дверей ее комнаты.

Его тон был предельно вежливым и даже без намека на издевательство или пошлость, но…

– Ну, уж нет! – вырвалось у Трины снова достаточно громко, чтобы все обратили на нее внимание. – Я имею в виду, – быстро поправилась, – что мне бы не хотелось доставлять вам неудобства, сэр Гавейн.