Во имя Камелота

– Разве это не случилось сильно позже? Сколько сейчас Артуру, лет двадцать пять?

Мерлин кивнул.

– Да, ему именно столько. Я не знаю, что там говорят в вашем будущем, но предательство уже случилось. И лучше об этом никогда не говорить в замке и при короле. Ланселот был одним из друзей и лучшим рыцарем Артура. Гвиневру Артур любил, насколько можно любить женщину, с которой вступил в брак совсем юношей. Для него это большая потеря.

Трина вгляделась в короля. Теперь ей казалось, что в его красивых голубых глазах таится печаль.

Так ли это на самом деле? Артур выглядел и вел себя так, будто был счастливейшим мужчиной.

– То есть, – не отступала, – я буду единственной женщиной в вашей компании?

– Не надейся, что станешь особенной. Как у моей ученицы, у тебя будут особые привилегии, да. Но Круглый стол и друзья Артура – исключительно мужчины, которые умеют сражаться и готовы умереть за него и Камелот. Конечно, у Персиваля есть сестра, которая могла бы составить тебе компанию, но она редко появляется в замке.

– Почему?

– Потому что Персиваль запрещает ей.

– Почему? – повторила вопрос, закидывая в рот ломоть вяленого мяса.

– Потому что она влюблена в Гавейна, – ответил Мерлин, с неодобрением глядя на нее. – И не говори с набитым ртом, мы за королевским столом.

– Что?! – Трина едва не выплюнула кусок, который жевала.

– Не говори с… – вздохнув, начал Мерлин, но она перебила его.

– Она влюблена в этого болвана?! – Трина бросила полный сомнения взгляд на Гавейна, который на другом конце стола со смехом потягивал что-то, явно крепкое, из кубка и весело беседовал с Персивалем и Борсом.

Если Трина верно запомнила имена, когда Мерлин и Артур представляли ей верных рыцарей короля.

Наверное, сэр Гавейн почувствовал не самый нежный взгляд Трины, потому что вдруг повернулся в ее сторону. Увидев, что она наблюдает за ним, пытаясь проглотить-таки мясо, которое встало комом в горле, он игриво подмигнул ей и тут же отвернулся.

Наглец. Пусть даже она и явилась из двадцать первого века, где прогресс шагнул далеко вперед, в ковене царили строгие порядки, и бабушка воспитывала ее согласно традициям. Казалось, что даже по более древним, чем те, по которым воспитывался сэр Гавейн.

С губ Мерлина слетел ехидный смешок.

– Сдается мне, что очарование Гавейна действует на тебя больше, чем ты думаешь. Я почти не встречал девушек в этом замке, которые остались бы к нему равнодушны.