Растяпа. Не прошедшие горнило

Я понимал – рано или поздно быть катастрофе. Почему этого Тома не понимала, не знаю.

Под катастрофой имею ввиду не гибель Земли и цивилизации, а мои разборки с тещей – однажды разозлюсь окончательно и пришибу ее насмерть одним ударом.

Но человек – существо адаптирующее. На место усталости пришла апатия, поглотившая все остальные чувства. Все кончено – жизнь прошла, пришел конец моему будущему. Неудивительно, что мне трудно представить второго своего ребенка – похоже, что я не доживу до счастливого дня его рождения.

Меня удерживала от расправы над тещей любовь к жене? – да вряд ли. Любовь – это блажь пресыщенного организма, а мой был истощен основательно. Мне и секса теперь не хотелось – желание было одно: лечь, закрыть глаза и никогда не просыпаться. Последнее чувство – уважение к жене – исчезло напрочь в эгоистическом желании спать-спать-спать….

Может, гордость меня держала на ногах в те дни? Чувство гордости – я моряк! я офицер! я мужчина, черт возьми! я многое могу перетерпеть.

Или чувство стыда – Тома же терпит!

Бывали, конечно, и выходные.

Тома занималась своей мамой, если та пьяная, а я отсыпался. Все возвращалось на круги своя – как ни крути, никуда не денешься, мы семья, и скоро у нас родится ребенок. Честно говоря, я бы не смог его оставить, если бы даже Тома, в угоду матери, отказалась от меня. Подобные шаги не для меня – я слишком исполнен чувства долга. Все, что заложили в меня природа и родители для великих целей – впустую. Вся моя жизнь – лишь бессмысленная череда неудач.

Почему-то от этой мысли становилось легче. Мне не добиться чего-то в жизни, чтобы потрафить родителям и собственному самолюбию. А раз не добиться, то не стоит и переживать. Жизнь дана для того, чтобы за ней наблюдать. Понаблюдаем….

Надо отдать должное Томе – она научила меня сдерживать ярость. Ярость, граничащая с бешенством – существенный недостаток. Да и вообще любые сильные эмоции следует сдерживать внутри себя. Тома умудряется не проявлять даже сексуальные оргазмы. Жесткий самоконтроль или их нет совсем?

Одно было абсолютно очевидно – игра наша в молчанку с Томой затянулась.

Наблюдая, как Тома завтракает субботним утром, любовался ее отменными манерами.