След добра хочу оставить

И если встретится в пути нам Вечный жид[9 - Иудей-ремесленник, мимо дома которого вели на распятие Иисуса Христа несшего Свой Крест, отказал Иисусу и оттолкнул его, когда тот попросил позволения прислониться к стене его дома, чтобы отдохнуть, и за это был по своим же словам осуждён на скитание по земле до Второго пришествия и вечное презрение со стороны людей.],

Поплачем вместе с ним и вспомним о Христе.

Простим обиды, прегрешения простим —

Не зря же Он учил, не зря же приходил!..

Ты – лучшее во мне! А я – твой побратим

По жизни и любви! Твой раб и господин!.

День последний

А вдруг сегодня день последний

В той череде отпущенных судьбою дней?

К ногам холодной Вечности листом осенним

Я упаду – и дух мой взмоет в мир теней.

И ни-ко-гда аллеей парка

По жёлто-красному ковру я не пройдусь,

И по Неве тебя не догоню в байдарке,

Не разделю с тобой, мой друг, восторг и грусть.

Не упаду в объятья моря,

Не поплыву с волною наперегонки,

И никогда сердец общение немое

Не бросит в дрожь любви, смывая грязь тоски.

И всё, что я любил безмерно:

Твою улыбку, смех, беспамятство ночей,

Красноречивый взгляд и шёпот страстный, нервный, —

Всё скроет смерть подальше от моих очей.

На всё, о чём мечтал, чем грезил,

На всё, чем жил, на всё, на всё, что я любил

Смерть чёрный занавес набросит острой рези,

Немой мольбы и тяжести слепых могил.

И навсегда всё неизменно!

И навсегда я перед всеми виноват!.

Как хорошо, что не последний день… наверно…

И время попросить прощенья есть – виват!

Москва-Петербург

Над Москвой, пожалуй, небо голубей,

Чем над площадью Дворцовой в Петербурге,

Где кормлю московским хлебом голубей,

Доедая местный толстый петербургер.

Мы разорваны с тобой давным-давно:

Я – в Москве влачу свое существованье,

Над Невой ты строишь дом из домино,

Сущее со мной сменяв на целованье

Без любви, без слёз восторга, без стихов…

Двадцать первый век – век взлётов и контрастов:

Манит дев успех богатых стариков,

Манит, путешествующих ночью, трасса.

Манит роскошью богатый, властный босс,

Даже если он – и не ума-палата,

А поэт, хотя любим, но – нищ и бос,

И просроченная за квартиру плата.

…Плохо спал и не могу понять со сна:

Для чего приполз обнять твои колени?

Облетели листья, срублена сосна,

Под которой пело наше поколенье.