Ольга

Григорий открыл шифоньер и достал бутылку красного вина, стоявшую на верхней полке. Как-то однажды он купил ее, поставил в шифоньер, да так и забыл о ней.

– А не выпить ли нам по стопке за твой приезд? – предложил Григорий и разлил вино в маленькие стеклянные рюмки, которые Маша услужливо подставила.

– Давай. Я не против, – улыбнулась молодая женщина.

Они чокнулись. Григорий с жадностью набросился на еду. Подхватив вилкой самую большую картофелину, он поднес ее ко рту и с аппетитом съел.

– Прелесть! Нет ничего вкуснее домашней картошечки, – похвалил он и стал уплетать за обе щеки все, что было на столе.

Маша незаметно подливала ему вино. Однако сама, выпив лишь одну рюмку, больше не прикасалась к спиртному. Она с нежностью смотрела на Григория и не могла налюбоваться им. Когда с картошкой, огурцами и салом было покончено, Маша поставила на середину стола тарелку с пирогами и налила в чашки чай. Покончив с пятым пирожком, сытый и довольный Григорий улыбнулся Маше.

– А теперь вот, – Маша достала из кармана вязаного жакета сложенный вчетверо белый лист бумаги. – Твоя мама просила передать тебе письмо.

– Как она? Не болеет? – с тревогой в голосе спросил Орлов и развернул письмо.

– Нет. У нее все нормально.

Григорий углубился в чтение, а Маша тем временем собрала грязную посуду и вытерла со стола крошки.

– Мама пишет, у тебя в Ленинграде какие-то дела? – спросил Григорий и выразительно посмотрел на Машу.

– Да какие там дела, – молодая женщина махнула рукой.

– Маша, прошу тебя… не надо.

– Хорошо, не буду, – молодая женщина тяжело вздохнула. – А дела такие. Решила я навестить Петра Степановича Соколова. Помнишь его? Он был главным врачом в военном госпитале.

– Еще бы мне не помнить его, – воскликнул Орлов. – Так он живет в Ленинграде?

– Представь себе, да. На 25-й линии.

– Но это же совсем недалеко от меня. Удивительно… мы живем почти по соседству, но ни разу за эти годы не встретились.

– Ой ли? – Маша лукаво покачала головой.

– Можешь мне не верить, но это так.

– Гриша, а помнишь, как мы мечтали в госпитале о том, кто куда пойдет учиться? Твоя мечта сбылась, ты стал журналистом, а я…

– А ты стала прекрасной медсестрой.