И ты познаешь любовь

И чтобы ты не сомневалась, вот тебе половина этих денег, – Генрих достал бумажник, отсчитал несколько банкнот и протянул их Эдит.

– Бери, бери… Купи себе приличную одежду: платье, туфли, словом, все необходимое. И не волнуйся, эти деньги ты с лихвой отработаешь.

– Это невероятно… Но, господин Дитрих, я далеко не ребенок. Такие деньги просто так никто не платит. Вы еще ни словом не обмолвились о работе, которую мне предстоит выполнять. Предупреждаю вас, если она будет идти вразрез с моими жизненными принципами, противозаконна или преступна, я отказываюсь от такой работы.

– Успокойся. Работа на первый взгляд покажется тебе необычной, и это так, но никак не противозаконной, а тем более преступной.

– Вы можете в этом поклясться?

– Да.

– Хорошо, говорите.

– Итак, Эдит, я беру тебя на работу, но с условием. Ты должна быть мне преданна, как себе самой, не задавать лишних вопросов и беспрекословно выполнять все мои приказания.

– Ваши слова пугают меня.

– И напрасно. Я прошу тебя быть мне преданной, так как вручаю тебе свою жизнь и не хочу, чтобы ты когда-нибудь нанесла мне удар в спину.

– А теперь я совсем вас не понимаю, – Эдит широко раскрыла глаза.

– Постараюсь, насколько это возможно, объяснить, – Генрих подошел к окну и провел рукой по стеклу. – В моем доме живет русская девушка. Ее зовут Ольга. Эта девушка мне очень дорога, очень… – голос Генриха стал хриплым от усилия, которое он делал над собой, чтобы казаться спокойным.

Эдит смотрела на Генриха, и мало-помалу его волнение передавалось ей.

– Но есть одна сложность, – вскоре продолжил Генрих. – Девушка не говорит по-немецки, а я, естественно, по-русски…

– И вы хотите, чтобы я… – в радостном возбуждении воскликнула Эдит.

– Да, я хочу, чтобы ты познакомилась с Ольгой и обучила ее немецкому языку.

– Я согласна… – слишком поспешно произнесла девушка и грациозно вскинула головку.

– А теперь самое главное. Ольга не должна знать, что ты действуешь по моей просьбе.

– Следовательно, моя работа будет заключаться в том, чтобы обучать девушку немецкому языку?

– И не только в этом, – задумчиво произнес Генрих и как-то странно посмотрел на Витхайт.