Жизнь и ее мелочи

Молодой человек поклонился и щеголевато тряхнул лёгкими светлыми волосами, обнаруживая скрытую смелость, а возможно и наглость.

– Я не успел на прослушивание, но, говорят, завтра вы уезжаете обратно в Москву. Такого случая мне больше не представится. Позвольте спеть, ну, пожалуйста! Я тенор, – добавил он для убедительности, зная, что теноров природа производит скупо и к ним всегда больше внимания, поскольку этим сладкоголосым обладателям высоких нот в операх предназначены почти все партии героев-любовников.

Зрачки Звягиной помедлили и упёрлись просителю в переносицу. Парень был нехорош собой. Слишком худой, видно недокормлен в детстве, взгляд мало выразительный, а нос, выгнутый бубликом, и крупные, желтоватые, выступающие вперёд зубы сообщали облику что-то ослиное. Неудивительно, если он вдруг закричит гортанно: и-а, и-а! Вместе с тем поза выдавала крайнее нетерпение, накал эмоций, переходящий в душевный подъём. Казалось, вели ему сейчас Звягина выпрыгнуть из окна, он бы не задумался.

Ни слова не говоря, певица завернула в пустой класс, подошла к роялю и, стоя, нажала несколько клавиш.

– Давайте: «В сия-яньи ночи лу-унной тебя-я я увида-ал…»

Он спел арию Надира, дыша неровно, и сбился на повторе фразы «Прощай, грёзы любви».

Звягина поморщилась:

– Грубо. И гортань не зажимай. Струя воздуха, проходящая через связки, не должна прерываться.

И показала фальцетом ход на си бемоль.

Тенор начал снова, стараясь высветлить звучание, и опять закончил киксой.

– Даже трудно сказать, есть ли вам смысл заниматься классическим пением. Как? – удивилась она. – Уже и здешнюю консерваторию окончили? 26 лет? Ничего себе. А голосом не владеете. Похоже, ваши педагоги имеют смутное представление о формировании звука. Впрочем, таких большинство. Идите в эстраду, там теперь лучше платят – нонсенс, конечно, – и не надо класть живот на жертвенный камень.

– Но я мечтал об опере…

– А, все мы в юности о чём-то мечтаем, – отмахнулась Звягина и вдруг почувствовала мурашки в ладонях: от недоучки исходила животная энергия.

Она постоянно общалась со студентами, с молодыми певцами, но никто не вызывал у неё подобных ощущений. Сердце, подёрнутое коростой обдуманных поступков, дрогнуло и потеплело. Тощий парень пробудил в ней картинки такой давности, что мнились утраченными.