Голуби над куполами

Он же не гей, чтобы чужое мужское имя себе накалывать. Правильно я рассуждаю?

Кивнув нечесаной головой, Зомби вытянул перед собой морщинистые конечности в крупных пигментных пятнах. На тыльной стороне правой руки голубела полувыцветшая татуировка: парящая в небе чайка, а под ней – имя «Владик».

– Браво! Классно лицедействуете, – захлопал Павел в ладоши. – Но со мной вы рамсы попутали: я на реалити не подписывался. Дома дел до хренищи. Завтра вообще в Питер еду. Выпустите меня.

– Как говорил доктор Ватсон в одном пародийном ролике, ваша дедукция, Шерлок – фигня, – печально произнес Артист, снимая со стенок жестянки остатки морской капусты.

– Паштет – мое погоняло. Сокращение от имени Пашка и фамилии Тетух.

– Петух? – взял реванш за Дурака белорус.

Лицо Павла налилось кровью и увеличилось в размерах, будто кто-то надул его изнутри.

– Закрой хлебало! Еще раз услышу это слово, порву, как газету. Еще у кого-то вопросы будут?

– Давно откинулся? – подал вдруг голос Спортсмен, гревший руки о горячую кружку.

На шее Павла вздулась вена толщиной с палец. Этот качок ему сразу не понравился: резкий голос, пронзительные глаза, нахмуренный лоб, квадратный подбородок. Твердые, как гантели, кулаки со сбитыми костяшками. Взгляд, транслирующий угрозу. Дурацкие – ни к селу, ни к городу – усы. Такие же, как у его, Павла, ненавистного отчима. Рожа и так интеллектом не блещет, а с этой щеткой над верхней губой – просто Ванек из деревни Красная Глухопердь.

– Не понял прогруза, – цыкнул зубом Паштет, брезгливо отодвигая от себя плохо помытую миску с подозрительным харчем. – Ты кто такой, чтобы мне допросы устраивать?

– Капитан Юрий Лялин. Оперуполномоченный Отдела уголовного розыска Криминальной полиции Управления внутренних дел города Москвы.

– Ураааа! Нас нашли!!! – бросился на шею правоохранителю Монах. – Господь услышал мои молитвы. Я знал… я знал…

На радостях и Артист подпрыгнул вверх, подняв над головой погнутую алюминиевую кружку.

– Давайте выпьем за тех, кто в МУРе. За тех, кто в МУРе, никто не пьет.

И только Зомби не разделил радости коллег. Сосредоточенно набивая рот колбасными обрезками, Владик не спускал глаз с пайки, отвергнутой Тетухом.

– Вы кушать будете? – робко поинтересовался он.

– Дерьма не жру – у меня язва. Убери с глаз этот блевонтин, пока я опять не начал фарш метать.

Дважды повторять не пришлось.