Колкая малина. Книга третья

3 куплет

Лебеди кричали, как будто бы просили:

Дотяните как-то до весны.

Нет, на вас нет никакой вины,

И вы берегите себя, пацаны.

4 куплет

Скользили будни по листам календаря,

А из тягучей музыки осеннего дождя

Давно уже забытые слышу голоса.

Не спеши похоронить себя.

Верный

По бульвару звенели капели – это гуляла весна.

Вислоухая безродная собака лежала под скамейкой,

Она очень преданной была

И возвращения хозяина ждала.

В тот день стояли клёны в убранстве золотом,

И они сюда часто ходили гулять.

В тот самый день его увезли на машине с крестом,

А ей оставалось только что ждать.

Она сначала дни пыталась считать,

Но от голода силы совсем потеряла.

И даже стала своё собачье имя забывать,

Когда зима её морозом убивала.

А к весне она совсем ослепла, наверное,

время пришло умирать,

Её уже страшился любой суеверный,

Но она оставалась ждать,

Потому что имя её было – Верный.

Но однажды он кому-то помешал,

И его ногами запинали.

Он у скамейки растоптанный лежал,

Хотя больше уже не дышал.

Но пришёл бестелесный дух

И его унёс на руках.

Верность не обсуждается вслух,

Но живёт даже в мёртвых сердцах.

Весна

Грозы в небе отыграют, отзвонят дожди,

Лопнут на берёзке коричневые почки,

На буграх прогретых зацвели цветы,

А на вербе уже первые листочки.

А на синем небе – облако барашком,

А на деревьях колгота грачей.

Да спор ручьёв, бегущих по овражкам,

Кто из них прозрачней и ловчей.

Праздничную музыку звонят в колокола,

И всё живое солнцем золотилось.

А душа совсем раздета догола,

Она как будто заново родилась.

Песнопения разносит лёгкий ветерок,

И то, что есть у нас, ничем не подменить,

Ведь над свечой Пасхальной не гаснет огонёк,

И душа готова верить и любить.

Обнимитесь крепко, поцелуйтесь жарко,

Всё на свете будет хорошо:

Каждый будет удостоен своего подарка,

И все друг другу улыбнутся широко.

И не будет как-то по-другому,

Когда мы станем до конца осознавать,

Что мы все – братья по небу голубому,

И должны во всем друг друга понимать.

Высшая мера

Это не юность коварно сбежала,

Я сам, гордо приосанившись, ушёл.

А она сидела на крылечке и молчала,

Глазки вытирая о ситцевый подол.

Я в никуда ушёл, не обернувшись.