Писатель

А в середине, как на троне,

Лежал один молчун-малец.

Он был в своей комфортной зоне,

В своей тиши он был, что спец.

Вокруг крик ротиков и рёв,

Аж ультразвуком уши сносит.

А у него озёрный клёв, —

Не шевельнётся и не спросит.

– Привет, любимый! – голос нежный, —

Я так ждала… мы ждали!

Ты здесь, ты явно прежний,

Как хорошо, что мы не спали.

Он обернулся, милая стоит,

Немного бледная, устала.

И что-то часто говорит,

Как будто мысль лишь упала.

Халатик скромненький,

Да тапочки на босу ногу.

Но больше он пред нею голенький,

Пришёл, не дышит, словно к богу.

Неловкость, стыд перед женой,

Хотя, откуда, очень странно.

Малыш их смотрит за стеной,

Ведь это высшая им данность.

Но папа знает, как повинен,

Печалил маму очень часто.

Теперь он эту ношу скинет,

Сплотится в целое их каста.

Супруги за объятия взялись,

Немного поцелуев страстных.

Как хорошо, что дождались,

Могучих чувств, и властных!

Ребёнок дал им новое дыхание,

Просвет в их тёмном коридоре.

Кто мог узнать заранее,

Что солнце есть и в ссоре.

Малыш тем временем лежит,

И глазки хитро щурит.

Внутри от взгляда всё дрожит,

Он словно вечность купит.

Пронзителен и очень точен,

Как будто ведает весь быт.

Спокоен и не суетливо срочен,

Да сердцем в чувствах сыт.

Пока он не пленён умом,

Насквозь родителей вещает.

И явь переплетается со сном,

Подсказки в мире оставляет.

О будущем своём в постели,

Которое увидит ясно в теле.

О прошлом, что создать сумели

Не в крохотном, что в колыбели…

А в чьей-то жизни пролетевшей,

И оборвавшейся, лишь для него.

И он, схватить успевший,

Добрался к сроку, до сего!

Встречала вся семья родных,

Друзья и многие зеваки.

Приезд прошёл на выходных,

Шумел весь двор и лаяли собаки.

Мальца внесли подарком в дом,

Хозяйский взгляд его вцепился.

Серьёзный весь, сопливый гном,

Спросил, наелся и напился.

Как по команде бригадира,

И по велению царя.

Нет, он не то, чтобы задира,

Лишь путает, где ночь и где заря.

Спит он, когда другим не спится,

Орёт свой текст, когда все спят.

Он точно не угомонится,

Мир познаёт, мир ему свят.

Два первых дня скромнее,

Потом он свыкся наконец,

Стал требовать любви сильнее,

Впрок осмелел лихой малец.

К дежурству родичам призыв,

Посменно охранять покой.

Природный мечется позыв,

Стал ненавистен дорогой.