Германские встречи

Ворочались, вздыхали до самого утра. Наконец, небо в окнах побледнело, в коридоре раздались первые шаги, потом голоса – третий дом проснулся. Встали и Кляйны. Семь часов. Пошли умываться.

В коридоре уборщица натирала пол, что-то рассказывая сидящему за конторкой хаусмайстеру. Разговор у них весёлый, для них жизнь прекрасна и легка и плевать им на всяких там переселенцев и их переживания!

В половине восьмого Алиса с Володькой вышли из дома. В красноватом тумане вставало солнце. От дыхания шёл пар. Тёмно-зелёные листья незнакомого кустарника[7 - Скорее всего кустарник был японской азалией] замёрзли и, превратившись в ледышки, звенели от прикосновения, как синички в предзимье.

Где тут столовая? Не понимая порядка в нумерации домов в лагере, стали блуждать. Наконец, Алиса спросила обгонявших их мужчину и женщину:

– Скажите, пожалуйста, где столовая.

– Пойдёмте с нами. Мы тоже туда идём, – ответила женщина.

– Вы откуда приехали? – спросила Алиса.

– Из Нальчика. А вы?

– Мы из Сибири.

Женщина чихнула и, вынув из рукава платочек, стала вытирать тонкий красный носик. Ей было лет сорок пять, не больше.

– Не по мне климат! – сказала она, прочихавшись, – Приехала и сразу простыла.

– А что же вы уехали с Кавказа? Там-то климат получше.

– Так ведь война, – ответил мужчина.

Он был лет на пять старше жены, высокий, с густой, уже начавшей седеть шевелюрой.

– Не то чтобы непосредственно у нас война, но недалеко. Тревожно стало! Решили ехать… Ради детей и внуков.

Всё же Европа! Цивилизация. Да и медицина здесь лучше. Тесть мой, его отец, – кивнула она на мужчину, – был профессором университета. Уважаемый человек… А после инсульта за ним требуется постоянный уход… Пока мы завтракаем, с ним сидят сын и невестка. Надо успеть их сменить и его накормить. Профессор-то наш совсем ребёнок.

– А вы кто по профессии?

– Мы с мужем в оркестре играли. А музыка – она везде музыка. Я уверена, что и здесь мы сможем работать не хуже, чем на родине.

Столовая была одноэтажная с застеклённым тамбуром. Мужчина открыл наружную дверь, затем внутреннюю, и Кляйны оказались в огромном зале, перед двумя рядами столов с узким проходом между ними. В конце этого лабиринта сидела немка, лет шестидесяти. Едва рольштуль вклинился в проход, раздался её визгливый крик:

– Der Tisch soll stehen bleiben![8 - Стол должен остаться стоять.]

Но Алиса уже толкала рольштуль, раздвигавший столы как ледокол льдины.