Германские встречи

– О нет, нет, видеть, как мучаются звери – это не для меня. Я фанат велосипеда и лыж.

– У нас есть лыжная база имени Алика Тульского. Можно покататься на лыжах по зимнему лесу.

– Это, пожалуй, подойдёт. Спасибо, воспользуюсь. Да, чуть не забыл, вам надо сегодня ещё зайти в шесть часов вечера в двадцать шестой дом. Только вам, – обратился он к Алисе.

– А что там, в двадцать шестом доме?

– Ну, там BND – это наша специальная служба. Вы не пугайтесь, никто вас вербовать не будет. Вы ведь лейтенант медицинской службы? С вами просто побеседуют.

– Что им надо? О чём со мной беседовать? —волновалась Алиса, всё оставшееся время.

– Ты боишься?

– Конечно. Не каждый день встречаешься со спецслужбами. Они чьи наследники – гестапо, Абвера?

– Чёрт их знает.

– Пойдём на нашу площадку, дубы как-то меня успокаивают.

Но и дубы сегодня никого не успокоили.

– Ну, с Богом! – сказал Володька, когда пришло время, и Алиса собралась идти. – Смотри, не выдай военную тайну.

Вернулась она спокойной и повеселевшей.

– Ну что?

– Спросили: «Вы в поликлинике работали? Сколько у вас было койко-мест?» Я сказала, что в поликлинике нет койко-мест.

– И всё?

– И всё.

– Да, измельчали наследники Мюллера и Шеленберга! Такие дурацкие вопросы задают.

Цецилия Михайловна, Готлиб и другие

Среди первого самого сладкого сна шумно распахнулась дверь, вспыхнул резкий свет, и частый топот многих ног вкатился в комнату.

Алиса вскрикнула спросонья и взметнулась на верхней постели.

– Извините, пожалуйста, за вторжение.

– Ничего, ничего, – сказал Владимир.

По комнате по-хозяйски расхаживал младший хаусмайстер и давал приехавшим необходимые, как ему казалось, наставления, мало заботясь понимают его или нет.

– Соблюдать гигиену, – свиристел он, – не быть свиньями, проветривать комнату и не вонять потом: мыться, мыться и ещё раз мыться! Вы кто? Чукчи или авары, что ходите с таким запахом?!

– Бабушка, что он сказал? – спросил высокий мужчина лет тридцати трёх с глубокой залысиной, и просвечивающим сквозь редкие серые волосы черепом, когда хаусмайстер удалился.

– Я не знаю по-немецки. Ничего не понимал, – ответила стоявшая рядом с ним старушка, снимая с головы шерстяной платок, под которым скрывались седые до белизны волосы.