Обещанная медведю. Вернуть ведьму

 – Без меня? Брось, Слава! Некоторые ведьмы не умеют врать определенными частями тела!

– Да пошел ты! – скривилась она.

А я замер, пережидая еле переносимое желание усадить ее на ближайший капот и отодрать со всей страстью под светопреставление сигнализации.

– Я никогда не обещал быть идеальным, – тихо прорычал, поймал ее руку и вернулся на прежний маршрут.

Хорошо, что она начала кричать на меня. Аж отпустило. Значит, и ее отпускает. Но как же это все далеко от «жили долго и счастливо»… Ну вот за что мне это? Почему именно эта ведьма с этими несносными ногами?

Я усадил ее на переднее сиденье, закинул чемодан назад и обошел свой джип, чтобы усесться за руль.

– Ты мне расскажешь все. – И я завел двигатель.

– Ничего я тебе не расскажу, – уткнулась она в окно. – Хочешь – посади меня.

Я промолчал, зло выкручивая руль.

– Я знаю, кого ты спасала, – глянул на нее.

Ведьма скосила на меня взгляд, подобралась и отлипла от окна:

– И?

– Мать. Она проходила по делу свидетелем. Но документы, которые ты украла, видимо, могли сделать из нее организатора.

Слава покривила губы, но снова упрямо отвернулась:

– Не лезь, Давид.

– А у мамы твоей такой же дар – сбегать и путать следы. Я ее тоже не нашел.

– Повезло.

– От кого сегодня сбегала ты?

Слава устало откинулась на спинку кресла и обняла себя руками:

– От нее, – выдала она вдруг неожиданное.

– И почему же?

Она заморгала на яркий свет фонарей, когда я вырулил из проулка на большой проспект.

– Просто не могу больше, – нахохлилась.

 – Она не подарок.

– Она и не должна им быть, – нахмурился я, провоцируя.

– Не должна быть такой! – возмутилась Слава, поворачиваясь ко мне. – Ей все мало!

– Чем больше, тем безопасней.

– Смотря чего! Ты же знаешь, какую жизнь я вела, Давид. Как это может быть безопасней?!

Хотелось потребовать, почему она не спросила это у меня год назад. Но, к сожалению, всему свое время. Я старше Славы на двадцать лет. Но эта ведьма притягивала не только ногами. Она вела отчаянную опасную жизнь.

Шла на поводу у дара, а теперь становилось понятным, что еще и у матери, ради которой рисковала сесть в тюрьму. Но все чаще я видел в ней маленькую девочку, которая научилась высекать огонек пальцами. Она игралась со своим даром, как с огоньком, долго не представляя, насколько опасным тот может быть.

Последний год я шел по остывшим следам прошлых ее преступлений, собирая портрет своей ведьмы по частям. Это зверю плевать, что было до.