Во власти зверя

И пусть чайник не был прозрачным – меня не интересовало, что она в нем заваривает.

– Джастис?…

Я моргнул и перевел взгляд на мать. Она, к счастью, совсем не изменилась, и приступ чувства вины, что бросаю ее постоянно, можно было отложить. Красивая она у меня… особенно глаза. Наверное, я искал кого-то, похожего на нее. Вика только была полной противоположностью, а вот Лали…

– …Ты будто где-то не здесь, – заглянула она в мои глаза. – Что случилось, милый? У тебя проблемы?

А вот теперь глаза ее наполнились беспокойством.

– Нет, мам.

– Скажи мне правду, пожалуйста, – не поверила она.

– Мам, у меня нет проблем…

– Джастис, я же все понимаю, и это не может продолжаться вечно! Ты с твоей работой за границей…

– Мам, работа ни при чем. – Мне пришлось напрячься, чтобы заставить себя вдохновиться на более убедительный довод. – Клоувенсу нужен мой опыт. Все, о чем они пекутся, чтобы я сцедил его им весь.

– Тогда что?…

Я поежился на весеннем ветру – совсем уж непривычно для такого, как я. Вот что ей сказать? Правду? Будет переживать…

– Мам… я просто устал.

– А правду? – даже не задумалась она.

И я усмехнулся.

– Люблю тебя.

– Это прекрасно, – улыбнулась она. – Но хотелось бы другую правду.

– Я выбрал неправильную женщину.

Снова.

– Вот как… – нахмурилась она.

– Да…

– И чем она неправильная?

– Она чужая, – улыбнулся я.

Мама улыбнулась:

– Ну неужели такая уж и неправильная?

Я вздохнул:

– Смотря с какой стороны посмотреть.

Сам при этом посмотрел в чашку с чаем. На ее поверхности как раз кружили две чаинки… Красиво так кружили, завораживающе… Только откуда-то с края нарисовалась еще одна – ворвалась в нежный танец, отбила одну… и потопила другую.

– …А еще ты должен помнить Лану… – донеслось до меня уже из привычного далёка.

– Лану? – оторвал я взгляд от чая.

– Вы с ней дружили, когда вам было по восемь… Лазили по камышам за утками…

Я вежливо усмехнулся, и это словно опустошило. В эту секунду едва не взвыл от тоски – так сдавило внутри. Я даже не думал, что меня зацепило настолько. Казалось, Вику отдать было невыносимо тяжело. Арджиев ее мучил поначалу, а я готов был себе хвост отгрызть за тупость и нерешительность. Будь я настойчивей…

– Черт… – тихо ругнулся и протер лицо.