Мера воздаяния

От подоконника до земли было метра три; вполне приемлемо для прыжка в случае поспешного бегства, что я сразу и отметил.

Приняв душ – контрастный, после горячей воды у меня всегда следовала освежающая холодная, – я спустился в ресторан и заказал мясную котлету с картофельным гарниром и светло-коричневой печёночной подливой, кусочек ржаного хлеба, пирожок с капустой и стакан компота из сухофруктов. На вопрос официантки о спиртном ответил: «Нет, благодарю, возможно, в следующий раз».

Незаметно оглядел посетителей.

Перед поездкой я немало поработал над собой, дабы избавиться от особенностей внешности и поведения, нажитых в Канаде, и принять облик, присущий обычному провинциальному русаку. Теперь невозмутимого, со спокойными манерами, в неброской одежде – периодически я посматривал в настенное зеркало рядом с выходом и видел своё отражение – даже опытный взгляд никак не выделил бы меня из других мужчин, пребывавших в ресторанном зале.

Еда была вкусной, а официантка весьма обходительной, но чаевых я оставил немного, чтобы излишеством опять-таки не привлекать внимание.

Затем променад по городским улицам, полным людей. Я был одет по погоде, как большинство прохожих мужского пола, что опять же вполне сливало меня с ними.

И я продолжал следить за тем, чтобы не вести себя подобно канадцу. Не улыбался и отводил глаза, если ловил устремлённый взгляд. Шёл твёрдой уверенной походкой, а не как большинство горожан на торонтской Бэй-стрит, например, или Янг-стрит – замедленно и часто с благодушным видом.

Двумя-тремя днями позже эта моя направленность превратилась в автоматизм, и уже не было особой надобности контролировать свой образ.

И вот ресторан «Магнолия». Перед тем как подняться по крылечным ступенькам – невольный взгляд под ноги, словно из боязни наступить на следы крови, оставшейся после убийства Филиппа Никитича. Именно здесь, у парадных дверей, его расстреляли автоматной очередью из проезжавшего автомобиля.

Но прочь переживания; напустив на себя деловой, с долей строгости вид, я решительно двинулся ко входу.

Столик, за которым мы с Натальей Павловной когда-то сиживали, обмывая куплю-продажу её картины «Возрождение», был занят симпатичной молодой парой, и я облюбовал место в дальнем от входной двери углу – спиной к стене.