Мера воздаяния

Я старался быть незаметной серой личностью, чтобы не привлекать окружающие взгляды, потому как они могли оказаться и филерскими; мне ещё подумалось, что курсы избавления от слежки, которые я прошёл в Торонто перед поездкой, были не напрасны и делают своё полезное дело.

Женщина поздоровалась, я ответил. Она расположилась на правом диване, то есть под моей полкой.

Перед самым отправлением дверь открылась, и с шумом ввалились ещё двое попутчиков, парни лет так двадцати шести. Оба выше среднего роста и крепкие на вид, широкоплечие, с сильными жилистыми руками.

Один светловолосый, другой смугловатый, почти брюнет. Они были навеселе – не слишком, но всё же, что замечалось по несколько скабрёзной речи и куражистым гримаскам, не покидавшим их физиономий. И улавливался запах водочного перегара.

Поезд тронулся, вагон качнулся, застучали колёса, скорость движения начала возрастать. Перрон остался позади, за окном замелькали ветвления рельсовых путей, и потянулись, уходя назад, разные пристанционные сооружения, через малое время сменившиеся неказистыми пейзажами пригородных районов с их унылыми домами и улицами.

Молодые люди уселись возле окна на левом диване, водрузили на столик бутылку водки и закуску и приступили к дорожной трапезе, сопровождая её нетрезвыми словами, всё больше резавшими слух.

Несколько раз прозвучали обращения по именам. Блондина звали Матвеем, а почти брюнета – Захаром.

Я повернулся лицом к стенке и быстро уснул.

Способности проваливаться в сон за одну минуту нас, бойцов спецназа, научил в Сирии командир нашего подразделения старший лейтенант Лошкарин.

Мы могли отключаться даже под грохот артиллерийской канонады и близкой бомбёжки, что важно для поддержания хорошей физической формы. Достаточный отдых привносил дополнительный шанс на выживание в боевых условиях.

Разбудил меня толчок в полку снизу. С правого дивана доносилось какое-то ворзанье, тяжёлое прерывистое дыхание и протяжный женский голос, полный отчаянной ненависти и, кажется, готовый сорваться на визг.

И вдруг звук пощёчины, дополнившийся вскриком:

– На тебе, гадина, получай!

Это опять дала знать о себе женщина.

– Вот сука! По морде вздумала!..

А это уже мужское – злобное, распалённое.

Снова тонкая фистула, в сопровождении короткого «тьфу!» Так звучит, когда плюют в лицо.

– Эка дрянь, харкнула прямо в…

Приподнявшись на локте, я повернулся. Взгляд вниз.