Мера воздаяния

Вместе с Юрием Самойловым нами были проведены две рисковые акции по обеспечению меня и Петра необходимыми денежными ресурсами.

Откровенно сказать, взвесив все «за» и «против», мы втроём – осенней ночью – обнесли загородный дом судьи Митюковой, забрав из него семь с половиной миллиардов рублей, которые чиновница юстиции обрела противозаконными способами. А спустя несколько месяцев, уже весной, в конце марта, когда сошёл снег, всё разведав и тщательно подготовившись, вычистили сейф с бриллиантами в особняке мадам Басиной, тёщи прокурора Арсения Владимировича Патрикеева, того самого, который проводил ложное следствие по моему делу, а потом облыжно же обвинял Вешина в суде.

Деньги эти и огранённые алмазы Пётр и Юрий на инкассаторской машине доставили в московский банк «Трапезит», возглавляемый нашим другом по «Полярному медведю» Альбертом Брониславовичем Темниковым. Там они были надёжно упрятаны в хранилищах и далее использованы на проекты, способствовавшие экономическому развитию страны.

Себе Темников не взял ни рубля из этих денег, потому как благим, праведным человеком был.

Обладая достаточными денежными ресурсами, мы с Петром сделали радикальную пластику лица в одной из московских клиник – облики наши были изменены до неузнаваемости – и оформили новые документы, сменив имена и фамилии. Он стал Погудиным Валерием Андреевичем, а я – Мельниковым Анатолием Дмитриевичем.

Таковыми мы и зарегистрировались в ольмапольском отделе по вопросам миграции, ранее именовавшемся паспортным столом.

Двумя годами позже, незадолго до бегства из России, по предложению Татаринова я с группой налётчиков участвовал в ограблении коттеджа полицмейстера Окунева, к тому времени полковника. У него тоже были изъяты миллиардные суммы, находившиеся в мансарде здания и «накопленные» чиновником не за счёт жалованья, а благодаря нескончаемым махинациям и отжиманию денег у всякого рода коммерсантов и промышленников.

Во всех случаях хищений материального изобилия, проведённых нашей троицей и людьми Татаринова – которые правильнее назвать справедливыми конфискациями, ибо, напомню, нажиты они были преступными путями, – я в основном исполнял роль снайпера, обеспечивая безопасность своих соумышленников.

Усыплял сторожевых собак, стреляя в них из шприцемёта, а в последнем налёте на коттедж обездвижил и двух охранников, прибывших по тревоге к воротам полковничьей усадьбы.