Сбежать от зверя. Прощение

Что за бредовый новый мир? Могущественные ведьмаки, тоже мне!

Я следила, как в ванную льется вода, и не могла себя заставить двигаться. Зачем? Да пусть идет и моет! Просто отдам жизнь подороже, исполосую ему морду… и все кончится. Пусть потом объясняет этим ведьмакам, куда я делась!

А зачем я тут вообще?

Спасаю жизнь Тахиру. Он заслуживает большего.

По рукам прошлась волной противная слабость, а жизнь встала на паузу… и будто пошла наоборот… В памяти пролетели последние дни, потом – последняя ночь с Тахиром.

Потому-что кто-то так решил.

И меня вдруг сорвало от бессилия что-либо изменить, невозможности коснуться снова, увидеть его взгляд или просто позвонить! Я опустилась на пол и уперлась лбом в холодный камень, содрогаясь от громких рыданий. Пальцы до боли сжались в кулаки, и я взвилась, как пружина, и схватилась за первый подъемный предмет. Им оказался небольшой стул. Окно он не разбил, но, отскочив, влетел в пышный цветок на полу.

Все ненавижу.

И всех.

Выдохлась я на дне горячей ванны. Вода приятно согрела, а куски битого зеркала на дне разобрали меня на куски. Да, так я себя и чувствовала… Скрутившись боком, я смотрела в десятки своих отражений, застывших в осколках, и тихо плакала. Вода уже давно вышла из «берегов», лилась на пол с каким-то сытым чавканьем…

– Хочешь вина? – вдруг донеслось от входа.

Стерегов стоял в проеме, глядя на меня непривычным взглядом – изучающим или… даже понимающим…

– Хочу Тахира, – шмыгнула я носом.

– Этого я не могу исполнить.

– Ну и тогда кто ты после этого? – презрительно фыркнула я. – Даже Тахира не можешь исполнить…

– Почему же? Я-то могу, но тогда твои страдания будут напрасны. Он же не дастся просто так…

– Просто ты урод, поэтому тебе никто не дается, – вздохнула я и опустилась под воду.

Но утопиться мне не дали. Стерегов вытащил на поверхность и дождался, когда я посмотрю на него.

– Что ж ты раньше не сказала? Многое бы стало проще, – усмехнулся, вскинул меня на руки и вытащил из воды.

Я стояла, равнодушно наблюдая, как он стягивает с меня мокрые шмотки и оставляет голой. Но никакого значения этому никто не придал. Он закутал меня в большое полотенце и снова поднял на руки.