Штормило! Море волнующих историй

* * *

– Ну, молодец… А вот тебе приз! – и, приподнявшись с шезлонга, дама закинула за спину обе руки, щёлкнула застёжкой лифчика, освободив на свободу годами потрёпанные неаппетитные груди.

От неожиданности садовник зажмурился и пустился в бегство. Как был, с открыткой в руках, оставив полуголую туристку в сексуально неудовлетворённом позорном одиночестве.

* * *

Позже, наедине с самим собой, садовник часто рассматривал копеечное творение.

Девочка с открытки будила воображение.

Рождала размытые и явные желания.

С тех пор при виде кукольных женщин немолодой садовник не смел дышать. В груди, как в аду, кипело.

Невозможность получить желаемое делала садовника несчастным.

«Сейчас пройдёт», – думал садовник при виде живой какой-нибудь Снегурочки. И правда. Волна катила обратно. Постепенно принимала обличие океанского штиля.

Дышать становилась легче.

* * *

Садовник иной раз осмеливался даже шептать еле слышно: «Сни-кул-ка».

О, как он желал! Он взял бы «пушинку» в могучие руки и пошагал бы с нею по кромке моря.

Но жизнь из садовника утекала по капле.

День за днём, день за днём.

И он уже знал: ничего не случится. «Прозрачные» белые женщины не для него. И оттого приходило осознание, что Бог непреклонен: не даст жизнь ту, что получше.

И садовник не ждал, не роптал.

Он стриг и стриг отельные розы.

* * *

«Вот старый козел! Да у тебя ж песок из жопы сыплется! А туда же, всё норовит свой „прибор“ куда получше пристроить», – гнев от просмотра «фильма» замутил Тонино сознание.

Она возненавидела садовника.

«Ишь… какой прыткий! – в жарком возмущении думала она. – Взрослая тётка ему не приглянулась. Сиськи потрёпанные ему, видите ли, не нравятся… Девочку молоденькую тоненькую ему подавай, а он, старая большая обезьяна, видите ли, будет над дитём кочевряжиться… Снегурочку возжелал. У-у-у, извращуга старый!»

* * *

Как только пыл Тониной ярости слегка поутих, она поняла, что «кину конец», она сама его выключила слишком бурными комментариями, так сказать, закидала садовничью жизнь «гнилыми помидорами».

«Не буду больше с ним здороваться», – окончательно решила Тоня, увидев, как белые одежды «старого извращуги» мелькнули за деревьями.

Тоня поспешила в укрытие, в свою скромную отельную комнатку.

Однако, оказавшись наедине с самой собой, Тоня сразу с головой нырнула в тёмный омут своих мучительных переживаний.

Она не боялась ада.

Она не хотела в рай.