Штормило! Море волнующих историй

Тоня даже услышала звук, похожий на дребезжащее шипение её старого настольного транзистора, когда красная полоска-отметина на его прозрачном экране плутала между городами маяками вещания.

* * *

И вот плутающий звук растворился во Вселенной.

Стало тихо.

В Тониной голове началось кино.

С садовником в главной роли.

* * *

Темнокожему стареющему работяге-садовнику страстно нравились «прозрачные» крохотные белые женщины.

Весом с ребёнка.

А все потому, что когда-то давно, лет двадцать назад, служа при этом же отеле, он случайно поднял с земли цветную открытку.

Картинка служила закладкой в книге у одной очень важной русской чиновницы.

Но важной чиновница была лишь в своём кабинете. А здесь, в отеле, раздетая до купальника, она была близорукой, некрасиво очкастой, тучной туристкой лет пятидесяти.

Туристка читала книгу, лёжа на шезлонге, в огороженном кустарниковой зарослью лужайке, рядом с отельным номером, и попивала креплёные напитки.

* * *

Садовник стриг кусты совсем рядом.

Чиновница за ним наблюдала.

Посмотрев несколько минут в раскрытый книжный томик, туристка, видимо, притомилась. Небрежно швырнула распахнутую книгу на столик подле шезлонга.

Открытка, служившая закладкой, выскользнула на лужайку.

Садовник заметил оброненную вещь, подошёл к чиновнице, поднял открытку и с вежливым поклоном протянул её женщине.

А та, под воздействием испитых креплёных коктейлей возжелавшая мужского жилистого тела, решила не отпускать так просто весьма кстати подоспевшего садовника.

* * *

Женщина «подшофе» ничего не придумала лучше, как поучить садовника русскому языку. Громко хохоча, она ткнула в открытку пальцем.

– Сне-гу-роч-ка, – неприлично громко выкрикивала каждый слог дама, указывая на юную хрупкую девочку в голубеньком платьице и в голубой же шапочке, держащую на ладони толстую краснобрюхую птицу.

* * *

Садовник не сразу понял, что хочет от него немолодая пьяная женщина.

Но потом до него дошло – это шутка.

А значит, нужно расслабиться и подчиниться. С него не убудет.

– А ну, повторяй: Сне-гур-ка! – не унималась та, требуя от садовника почти невозможного. Но он подчинился. Принял правила игры. Заострил слух и сподобился.

– Сни-кул-ка, – произнёс он и рассмеялся.