Штормило! Море волнующих историй

Клиническую смерть испытал не один человек. Таковых множество. И смерть этих людей длилась чуть больше минуты. Иначе возвращение в земную обычную жизнь стало бы для них невозможно. Это происходит вследствие биологического устройства человечества…

Тонин собеседник выдержал паузу.

– Вам, Тонечка, кажется, что прошла уйма времени после того, как так называемый «шампур» пронзил ваш мозг. Но вы заблуждаетесь. Согласно привычным вам земным меркам, не прошло ещё и сотой доли секунды.

* * *

Антонина после известия о собственной смерти, казалось, и впрямь замерла на время: сидела немая и неподвижная, как статуя, обречённая демонстрировать горе.

Привыкала к подлинному своему состоянию.

Но когда мысль о смерти, подобно чужой чёрной птице, более-менее «угнездилась» в Антонинином зыбком сознании, до Тони наконец дошла суть дела.

Она в беде!

– Дак что ж ты меня терзаешь? Неужто в тебе совсем жалости нет? – в голос взревела она, в запале напрочь забывшая о вежливости, без приглашения перешедшая на «ты».

– Тонечка, ты застряла между мирами. Ты уже не жива. Но пока не мертва, —

так же поправ церемонией вежливого обращения, сухо, по-деловому, пояснил ситуацию Тонин собеседник, – теперь нужно решить, куда тебя дальше двигать.

«Туда?» – мужчина, вопросительно глядя на Тоню, поднял вверх указательный палец.

«Или обратно?» – теперь указательный палец опустился вниз.

* * *

– Миленький мой, да конечно же обратно! – Тоня отпихнула стул и, прям-таки напролом мощными ручищами двинув изящный столик, отделяющий её от объекта устремления, ринулась к собеседнику, грохнулась перед ним на колени.

Стул, мощно отброшенный Антониной, противно заскрежетал стальными ножками о мраморный пол.

Режущий ухо отвратительный звук, сдобренный воплями растерянной Тони, да и сама зрительная картина – не вполне вписывающаяся в атмосферу дворцового холла, конечно, привлекли внимание зевак.

* * *

Люди зашушукались.

Бармен уже бежал к Антонине со стаканом воды в руке.

– Миленький мой! – продолжала вопить Тоня. – Конечно же, обратно! Я домой хочу! У меня дочка там. Хоть и взрослая она, но без меня ей плохо будет. Ради дочки пусти домой!

– Антонина Петровна, придите в себя, – седовласый Тонин собеседник с побагровевшим от напряжения лицом со всех сил пытался вволочь Тонино громоздкое тело на прежнее место.

Наконец, ему удалось это сделать.

– Пожалуйста, не спешите.