Штормило! Море волнующих историй

 – Я проявил твои фотографии. Вот… возьми… посмотри. Вдруг понравятся.

– А, это ты, папарацци, – ничуть не удивившись, взглянула на меня Инга. – Ну, давай, раз принёс.

Я отдал Инге конверт, и она, не раскрывая его, сунула снимки в сумку, болтающуюся у неё на плече. И ни слова больше не говоря, ушла по своим кулинарным делам.

А я пошёл в туалет мочить в воде уши.

* * *

Далее события разворачивались с чрезвычайной скоростью.

Инга, привыкшая к грубым ухаживаниям гопников, сильно впечатлилась моим чувственным подарком.

– А куда ты хочешь пойти? – спросил я девушку, мгновенно сделавшую меня счастливчиком.

– У нас что, белый танец? Дамы приглашают кавалеров? – грубо одёрнула меня Инга.

– Может, в кино? – скороговоркой выпалил я, боясь, что спесивая красавица передумает.

– Скучно, – сделав недовольную физиономию, разочарованно вздохнула Инга.

– В парк?

– Холодно.

– …Ну, давай домой тебя приглашу.

– А кто у тебя дома?

– Нет никого. Я один живу.

– Один? – округлила глаза Инга. – Веди!

* * *

– А где предки твои? – гостья с любопытством осматривала мои двухкомнатные «апартаменты» в хрущёвской пятиэтажке, без тени смущения «суя нос в каждую дырку».

– Мать в Москве… За москвича замуж вышла.

– За москвича? – Инга снова округлила глаза и плюхнулась на диван.

– Ну да, за москвича, – сосредоточенно думая о том, чем занять гостью, рассеянно шаблонно отвечал я на её вопросы, – мама в народном ансамбле на аккордеоне играет… Была на гастролях в Москве. Ну, и познакомились.

– А ты? – Инга настойчиво потрошила моё прошлое.

– А что я? Сперва с бабулей жил… Потом она умерла… Сундуки, ковры, комод – это бабушкины вещи, – как бы извиняясь за «нафталиновый» интерьер своего жилища, пояснил я.

– А мне нравится, – неожиданно заявила Инга.

* * *

Я пошёл на кухню, чтобы приготовить чай. Инга же, попросив включить ей телевизор, бесцеремонно вытянув вдоль дивана свои бесконечные ноги в телесных «капронках» с люрексом, с удовлетворённым видом уставилась на экран.

Когда я вернулся с вазочкой сухого печенья и сахарницей, гостья моя как будто даже удивилась моему появлению.

– А… ты? Чай уже готов?

– Да, присаживайся.