Книга учёта пространства

Я стал воздухов всех шире,

Посчитав три и четыре,

Чтобы выйти спозаранку

Больше неба наизнанку

И смотреть богов снаружи,

Как земли пространства кружит;

Волхование реки

И движения руки.

И как между ними дурочка

Танцевала, точно дудочка.

Небо было мне карниз.

Я смотрел с карниза вниз:

Млечный Путь и форму мира

В очертаниях кумира…

Мир был весь – цвета и звуки.

В мире не осталось скуки.

[пробуждение священного зверя]

Леса дремучие совсем

Летели в божий вифлеем,

А под звездою козодоя

Сидели старцы, молча споря

О вещей мудрости реки,

О смыслах млечного пути.

И дикий слон играл на дудке,

Присев к костру их на минутку.

Беспечный птиц – спутник степей

От бога жаждал новостей;

И музыке лихой поверив,

Ходил везде походкой зверьей.

ДжаРыба плавала по кругу

В озёр немыслимой посуде,

Когда топталась тишина,

Как ангел моего окна.

И человек был там, лисица,

Но с грудью, точно как у сфинкса,

Ложился в землю, чтобы спать,

И из неё вставать опять.

И змеи путались клубком,

Но это было всё потом.

Но это было всё с другими,

Во время Хо и между ними

Леса дремучие совсем

Летели в божий вифлеем,

Сидели старцы, молча споря,

И в вечности не знали горя.

[утро вселенной]

я смотрю себя вовне,

где звезда горит во мне,

где молчание вещей,

и над златом спит кощей,

где огромная собака

в ночь катает солнце лапой,

и на гладком белом блюде

кроткие хранятся люди.

кто меж ними будет царь -

спичками судьбы озарь.

кто меж ними будет богом,

побежит небесным волком,

полетит безмолвной рыбой

на рожденье и погибель,

где ни света, ни волны.

только бремя тишины.

где распахнутый во мрак

спит небесный зоопарк.

лежит город на боку

на земле и наверху.

ходят птицы на ногах

в ярко-красных сапогах.

носят разные коренья

умыслов и разуменья.

в безымянной тишине

я смотрю себя вовне.

лес качается в мозгу,

вырастая на бегу.

[кормление зверей]

Иней смеялся, иней смеялся

А я шёл по земле…

Я шёл по земле и мудростью маялся,

Увязая корнями своими в смоле.

И чёрные ручки моей девочки

Завязывали тесёмочки беленькие,

На шее моей завязывали беличьей;

И я ей смеялся, и кричал ей: смелей!

И тонкое искусство полёта

Постигал вместе с телом моим кто-то,

Но это уже был не я.