Чакона. Часть I

– Какого шага? Послушать совета Алисы пойти и попроситься? Ну, ты и сам понимаешь, что он тебя не возьмёт с таким уровнем игры, зачем себя тешить этой надеждой?

– Допустим. А что будет, если он откажет? Ничего же не изменится: ты так же будешь ехать домой, но только уже зная, что ты всё сделал для того, чтобы учиться в его классе. Давай, решайся, у тебя осталось мало времени для размышлений.

– Но на улице ливень с грозой.

– Сейчас или никогда! – сказал я себе, в то время как в автобус входили следующие пассажиры.

В ту же минуту я вскочил с места и пулей вылетел из автобуса под льющий как из ведра дождь и в сопровождении грома во всю мощь рванул обратно в филармонию. По пути я молил Бога только об одном: чтобы Артём Иосифович всё ещё был там. Прибежав туда весь промокший насквозь, я ввалился внутрь с противным чавкающим звуком мокрых туфель и подскочил к дежурной.

– Здравствуйте, – обратился я к ней, переводя дыхание. – Скажите, а Шварцман ещё здесь?

– Мать честная святые угодники, а ты откуда выплыл? – перекрестилась дежурная, таращась на мои мокрые белые штаны и рубашку с болтающимся галстуком.

– Шварцман здесь? – повторил я.

– Кто? – никак не могла прийти в себя она.

– Шварцман, спрашиваю, здесь? – пытался я отвлечь её от своего растрёпанного вида.

– А кто это?

– Пианист, который играл сегодня концерт.

– Та вроде бы ещё здесь, ключи от его гримёрной никто не приносил.

– А можно я пройду к нему? Я забыл у него автограф взять.

– Кого?! – воскликнула она.

– Автограф.

– И ты вот это бежал по дождю за этим дурацким автографом?!

– Ну да.

– Господи, ненормальный, – обхватила она голову руками.

– Так можно или нет?

– Та иди уже быстрее!

– Пять минут! – побежал я к лестнице и остановился. – А где гримерная-то?

– По лестнице спускайся вниз и направо, четвёртая дверь – его.

Спустившись вниз. я почувствовал, как моё сердце бешено колотилось в груди, пытаясь выскочить наружу. Вся отрепетированная речь, которую я успел на ходу подготовить для Шварцмана, мгновенно куда-то улетучилась и я начал ощущать, как надо мной стали брать верх сомнения и страх.

– Уважаемый Сергей Дмитриевич, я очень хорошо понимаю Ваше желание помочь дочери, но я не беру к себе в класс девушек. Если хотите, я уже предложил Анне Михайловне, чтобы Света поступала в класс к Фролову – очень хорошему молодому специалисту.