Истинная дракона. Противостояние

Я проверяла, – пожала плечами и осеклась под его блестящим взглядом.

– Проверяла? – улыбнулся он.

– Я всадила иголку учителю Харисею в зад, когда он обозвал меня «темной»… Он ее вытащил.

Аршад рассмеялся:

– Бестия, – слегка куснул меня за большой палец, и я взвизгнула, дернув ногой. – Ты – моя личная игла, сделанная под меня, идеальная, пропитанная сильнейшим ядом… – Он говорил, а я чувствовала прилив необузданного страха. В такие моменты мой внутренний глубоко загнанный зверь поднимал морду и отвечал Джинну таким же взглядом.

 – Мне никуда от тебя не деться, дикая моя, – он напоследок нежно огладил кожу и поднялся с кровати. – Сейчас принесу ужин.

Я смотрела в его спину и не могла отвести глаз. Самые жуткие воспоминания поднимались со дна души, подступая к горлу, сдавливая сердце тисками.

– Майрин, ужин, – жесткий голос вынудил вздрогнуть. – Что такое?

– Я надеялась, что ты меня отпустишь… – прошептала одними губами.

Аршад опустился рядом.

– Я сделал недостаточно?..

Он ничего не сделал в самый страшный для меня момент.

– Ты никогда не говоришь, откуда я взялась, – вздернула упрямо подбородок. – Сказал, что долго искал меня, но никаких подробностей…

– Зачем они тебе? Главное – ты здесь, со мной, моя… Иди сюда и поешь.

– Мне нужно знать! – стукнула кулаком по постели.

Он вперил в меня горящие глаза:

– Я не хочу продолжать этот разговор, – прорычал злобно. – Кому бы еще Правитель позволил все то, что я позволил тебе? Я дал все, о чем просила! Твоя жизнь – восточная сказка, девочка моя неблагодарная, – уголки его губ дрогнули.

 – Все еще хочешь на свободу? – Я сглотнула, а он обошел кровать и опустился рядом: – Нет в нашем мире свободы, Майрин, – обхватил за шею, притягивая к себе. – Даже Повелители здесь – всего лишь рабы. А я предлагаю защиту, покровительство, спокойствие… – его взгляд дрогнул, – и свое сердце.

Лицо мужчины застыло напряженной маской, слова дались ему тяжело. Он выпустил меня и, отстранившись, вышел из спальни в сад.

2

Я шел смутно знакомыми коридорами, слушая эхо своих собственных шагов, и те заменяли удары сердца. Тишина вокруг повисла такая, будто все вымерли. В дальнем коридоре несколько раз мигнул свет, и кто-то из женщин не выдержал:

– Зул Вальдемарович!

Я вздрогнул и замер посреди коридора. Да, кажется, меня когда-то так звали… Опустил взгляд на туфли, осмотрел костюм. Именно так я выглядел в тот день…

– Костя! – подал голос кто-то еще.