Истинная дракона. Противостояние

 – Костя, Зул вернулся!

Институт ожил. Вернее, то, что от него осталось. Грянули со всех сторон голоса сотрудников, замелькали, как в калейдоскопе, лица… Измученные, помятые, с потухшими глазами. Когда ко мне приблизился Костя, в мозг будто раскаленным прутом засадили, и ноги подкосились. Память возвращалась мощными толчками, накрывала, душила… Я рычал, стиснув зубы, и царапал пальцами щербатый пол, пока не содрал ногти в кровь.

– Зул Вальдемарович, – подхватили меня под руку.

Десять лет прошло с того момента, как ко мне приходил Джинн. Но это лишь по земным меркам. А по тем – другим – даже и предположить сложно. Под пальцами шел трещинами бетон, заполняясь жидким огнем…

Два осколка скорлупы на столе – все, что осталось…

И бессилие.

– Господи… Господи, – по привычке кто-то стенал рядом.

Да уж… знали бы они, как близко я видел его и как далек тот от персоны, которую стоит просто так упоминать. Ведь правильно рекомендуют не поминать всуе… В груди вдруг заскребло, и с губ сорвался смешок:

– Совсем от рук отбились, – прохрипел и выхватил у кого-то стакан с водой, глотнул и поморщился, – Костя, настойки бы…

– Сейчас, Зул, – обрадовался тот.

– Только мечта о глотке и держала…

Вокруг разом скорбно утихли.

– Зул Вальдемарович, как вы? – рядом опустилась Таня – главрук потусторонников. – Как вы выдержали?

– А я и не выдержал, – горько усмехнулся.

– А выглядите отлично, – улыбнулась она.

Да, стоило Джинну разбить яйцо, и внешность изменилась так, будто и не было столетий «холодной» войны. Яйцо – моя персональная «жизнь», которая все ждала своего часа, чтобы ее выпустили, позволили ей быть. Что там – я только догадывался. Тот, которого не стоит поминать всуе, вручил этот подарок давно со словами: «Когда устанешь…» Только как я мог себе признаться, что устал?

Кабинет оказался надежно опечатанным по всем правилам безопасности.

– Курить будешь?

– Буду, – кивнул. – Десять лет поста и воздержания, Костя…

– Леший подери этого мусульманина, – выругался друг.

– Не в его юрисдикции, – я перевел взгляд в окно, рассеянно поболтав жидкость в бокале: – Рассказывай.