Его чужая истинная

 – И он прекрасно разделяет личную жизнь и долг перед народом. У Амала такого опыта еще нет. И нет уверенности своего отца. Это все придет со временем. Ты нужна была ему. Но это не значит, что ты готова к этой роли. Если чувствуешь, что тебе нужно что-то другое, значит надо сходить разведать. Какие твои годы…

– Значит, отпускаешь меня? – настороженно спросила я.

– Конечно.

– А Аршад что думает?

– Много всего, – покачала она головой. – Он переживает за вас очень.

– Он злится, что вчера я опозорила семью?

– Малек, в этой семье многое происходило за сотни лет, – уклончиво объяснила она, усмехаясь.

 – Она переживет. И Аршад об этом совсем не печется.

Понятно. Для него сын значит больше. И наверняка он будет расстроен, что я предала его доверие.

– Мам, тогда я завтра уеду, – глухо заключила я.

Она кивнула, и глаза ее заблестели так, будто она собралась заплакать. Но я знала – у нее есть тот, кто успокоит, выслушает и поддержит. Мне же оставаться тут дольше было невыносимо. У меня снова пылали стопы, будто я ходила по углям.

Мне везде чудилось, что Амал рядом. Я слышала его запах, захлебывалась в жажде прикоснуться и свернуться снова на его коленях, будто ничего не было.

Просто быть рядом.

Но это больше невозможно.

К ужину я не вышла. Сидела в темноте и смотрела на затухавший закат над пустыней. Небо здесь было невероятно красивым. Отделенный тонкой границей миров, замок Повелителя стоял посреди красных песков, а над ним всходили светила, о которых на Земле понятия не имели.

Да, такие тайны требовали ответственности от тех, кто их хранил. Джинны нехотя пускали к себе кого-то иного. И я правда думала, что могут не выпустить вовсе. Но, видимо, я слишком много о себе думала. Разве могу я стать угрозой безопасности Повелителя? Нет, конечно…

Только вдруг волоски на теле встали дыбом, а по коже прошла волна колючих токов. Я задержала дыхание и вжалась в подушки дивана, медленно переводя взгляд на вход в мою комнату. У закрытой двери стоял Амал. Весь в черном, он спокойно смотрел на меня так, что было не понятно, что предвещал этот его темный взгляд.

Я молчала.

Он тоже.

Когда вдруг по периметру комнаты загорелись свечи, я растерянно огляделась, а он медленно направился ко мне.

– Как ты? – спросил неожиданно тепло.

– Плохо, – хрипло отозвалась я. – Ты?

– Плохо. Не думал, что будет настолько невыносимо.

– И я… Прости… я не хотела…

Он вцепился в меня отчаянным взглядом, замерев надо мной. А я оцепенела.