Макс Бор и Зеленая Борода

Поминутно оглядываясь на Миньку, будто ища поддержки, Сёма злобно забормотал, то и дело сбиваясь на истерично-визгливые интонации:

– Ты чо… Ты чо… Ты чо, охренел, мелкий?

В этот момент Семён решительно забыл, видимо, что сам был всего на год старше этого «мелкого». Высосав во дворе бутылку пива в компании старших, восьмиклассник почувствовал себя «солёным», бывалым, крутым мужиком. А тут какая-то мелочь пузатая смеет кобениться! Сёма был прямо-таки зелен от злости. Зелёный Зеленский. Минька же, напротив, не разозлился вовсе, а даже как-то неожиданно и странно повеселел.

– Опаньки. А пацанчик-то крутой у нас, как я погляжу… – насмешливо хохотнул Мальков. – Зелень! – обратился он к Зеленскому. – Разберись-ка. Да не порть воздух, сынка… Пацанчик даже помладше тебя будет. Устроим бойцовский клуб. А, Лёх?

Горшков уставился на Миньку, словно соображая. Скорость мозговых процессов никогда не была его сильной стороной. Он даже отпустил отчаянно отбрыкивающегося Дениса, которого держал за шиворот, словно котёнка.

– Ну кино такое, в натуре, не помнишь, что ли? По телеку, ну? – с некоторым раздражением в голосе принялся объяснять приятелю Мальков.

– А… – просиял всем своим квадратным ликом Горшков. – С актёром-то с этим… Ну с этим…

– Точно! Гений! – похвалил за сообразительность Горшкова Минька. – Держи второго. Только крепко. А потом, – негромко добавил, обращаясь к Бору, – ты же не бросишь кореша, не убежишь один, как последняя падла? Так?

Максиму ничего не оставалось, кроме как кивнуть.

– Пацанчик, пацанчик… Уважаю. Знаешь, если выиграешь бой, в смысле, Зелень если положишь, я те лично… Вот, при Лёхе говорю! Лично отдам все ваши «бабки» и фотик.

Максим снова молча кивнул. Он поднял повыше крепко сжатые кулаки, став вполоборота и выставив левую ногу вперёд. Принял боевую стойку.

«Если придётся драться на улице, – вспомнились ему слова тренера, – помните, это не учебный спарринг. Не изображайте из себя героев, но и не теряйтесь. Нет правил, нет весовых категорий, а есть необходимость победить.

Зеленский выставил вперёд сжатые кулаки, недобро прищурил глаза и, грозно сопя, будто рассерженный кот, двинулся на Максима. Пытаясь использовать превосходство в росте и длинные руки, а может быть, просто опасаясь подойти ближе к противнику, Зеленский ударил издалека, наотмашь, правой рукой. Затем левой, затем снова правой. Бил он неумело, «по-деревенски».